Читаем без скачивания Первая мировая война - Джон Киган

Существовали два обстоятельства, препятствовавших выполнению этого плана. В особенности они влияли на центральное наступление. Первое заключалось в том, что возможность переместить русские войска с необходимой скоростью была сомнительна. В ходе маневра, который русские так искусно провели в октябре под Варшавой и Ивангородом, Ставка могла использовать довольно разветвленную железнодорожную сеть центральной Польши. Однако в западной Польше в результате защитных мер железных дорог осталось мало. Функционировали только четыре ветки, идущие с запада на восток, и только два железнодорожных моста через Вислу. К тому же во время октябрьского отступления из Варшавы немцы разрушили за собой железнодорожную сеть на сотню километров в глубь страны. Второе препятствие имело скорее положительный, а не негативный характер. Людендорф сам планировал возобновить наступление. На этот раз оно начиналось из более глубокого тыла, чем в октябре, но цель была та же — захватить русские войска с фланга на равнинах западной Польши и отрезать их от базы в Варшаве. Используя неповрежденную сеть железных дорог между Силезией и Торном[12], старым городом-крепостью, стоящей на берегу Вислы, там, где она втекает на тогдашнюю территорию Германии в Западной Пруссии, к 10 ноября он переместил туда Девятую армию в полном составе. Она состояла из одиннадцати дивизий, включая подкрепления, спешно подтянутые с Западного фронта по запросу Гинденбурга, который 1 ноября был назначен главнокомандующим Восточным фронтом.

11 ноября Девятая армия нанесла удар по 5-му Сибирскому корпусу, обрушив на его чересчур растянутые и неукрепленные позиции всю мощь своей артиллерии. Между сибиряками и остальной частью Второй армии, уже продвинувшейся на некоторое расстояние в направлении немецкой границы, образовался пятидесятикилометровый разрыв. Хотя на этом фронте русская армия численно превосходила германскую, имея двадцать четыре дивизии против пятнадцати, у немцев было позиционное преимущество, и они им воспользовались. Только на четвертый день их наступления, которое иногда называют Второй битвой за Варшаву, в Ставке расценили эту ситуацию как кризисную. К счастью, русское командование сразу признало, что ситуация может быть сохранена только поспешным отступлением. Приказ выйти из боя был выполнен весьма эффективно. За два дня форсированного марша Вторая русская армия отступила к Лодзи, крупному городу хлопкового ткачества, железнодорожному центру, набитому припасами. В результате получилось, что немцы "свернули не на ту дорогу". Русские войска вышли во фланг противнику с севера и с юга, и три немецкие резервные дивизии на некоторое время оказались в окружении. Их с трудом удалось выручить: солдаты были уверены, что уже захвачены в плен и что поезда посланы по приказу русской Ставки из Лодзи, чтобы отвезти их в неволю.

Лодзинская операция завершилась 23 ноября. Она не принесла ни поражения русским, ни победы немцам. Людендорфу все-таки удалось представить ее победой немецких войск и таким образом добиться от Фалькенгайна передачи ему четырех германских корпусов. 2-й и 12-й армейские, 3-й и 21-й резервные корпуса были переведены с запада на восток для использования в операциях в северном секторе в качестве Десятой армии. Еще один корпус, 24-й резервный, прибыл из Франции, чтобы присоединиться к австрийцам в южном секторе. Развертывание пополнений на севере было ошибкой. В течение декабря они привлекались для участия в серии фронтальных атак, итогом которых стал захват Лодзи 6 декабря, но выдохлись после 50-километрового продвижения к рекам Равке и Бзуре, небольшим притокам Вислы юго-западнее Варшавы. Эта местность была превосходна для наступательных операций — широкие пахотные равнины, где в 1939 году польской армии удалось провести свою единственную успешную контратаку против гитлеровского блицкрига. Но эти места так же хорошо подходили для обороны в окопах; русские прекрасно умели это делать. Натолкнувшись на русские окопы, немцы также выкопали траншеи. В итоге приход зимы застал центральный сектор Восточного фронта полностью неподвижным. Фронт оставался замороженным, как физически, так и в военном плане, до следующего лета.

На юге прибытие пополнения немецким войскам, особенно 47-й резервной дивизии 24-го резервного корпуса, должно было привести к достижению совершенно других результатов. В течение ноября австрийцы сплотились, несмотря на их недавние неудачи и страшные потерн, которые они за собой повлекли, и провели серию контратак в районе Кракова. Усиленные правым крылом Девятой немецкой армии, которой теперь вместо получившего повышение Гинденбурга командовал Маккензен, и Второй армией Бем-Эрмолли, прибывшей с Карпат, они сумели в беспорядочном сражении с большими потерями занять территорию к северу от Вислы, между Краковом и Ченстоховой, святым для поляков городом. Однако русские армии Юго-Западного франта — Вторая, Пятая, Четвертая, Девятая, Третья и Одиннадцатая — не только имели значительный численный перевес, но и могли привлечь подкрепление. После десятидневного сражения, которое началось 16 ноября, Конрад был вынужден признать свое поражение и отвести войска на позиции, находящиеся еще ближе к границе Германии, чем те, с которых он начал наступление. Южнее Кракова последствия оказались еще хуже. Поскольку войска с фронта в Карпатах были отведены для наступления на Краков и Ченстохову, пять главных проходов через горы остались незащищенными перед наступлением русских частей. 20 ноября Брусилов занял перевал Лупков, и к 29 ноября Бороевич, его австрийский оппонент, оказался перед лицом перспективы наступления неприятеля на Будапешт.

Затем в положении австрийцев совершенно неожиданно наступила перемена к лучшему. Это стало результатом проявления хорошо продуманной инициативы в тот момент, когда обстоятельства начали складываться не в пользу противника. Нерешительность, столь часто проявляемая русским высшим командованием, в дальнейшем способствовала действиям австрийцев. 29 ноября великий князь Николай вызвал Рузского и Иванова, двух командующих фронтами, в штаб Ставки в Седлице, чтобы обсудить будущие операции. Как обычно, они разошлись во мнениях, Рузский хотел отвести войска на Северо-Западном фронте к Варшаве, поскольку они понесли большие потери под Лодзью. Напротив, Иванов видел в задержках, которые он навязал австрийцам на линии Краков — Ченстохова, благоприятную возможность, которую не следовало упускать. Он намеревался перегруппировать войска и возобновить наступление. Иванов доказывал, что "путь 8 Берлин лежит через Австро-Венгрию". Он выбрал этот путь, но свобода его действий зависела даже не от разрешения Великого князя, но от доступности припасов и подкрепления. Пополнение было весьма многочисленным, в октябре — ноябре было призвано 1 400 тысяч новобранцев, однако они были неподготовлены, зачастую им недоставало оружия. Снаряжения вообще сильно не хватало. Русские заводы еще не достигли уровня производства, на который они вышли в 1915 году. Белое море было заковано льдами, а Балтика и Черное море блокировано флотами враждебных государств, что делало импорт невозможным. Артиллерия получала всего по десять снарядов на орудие в день.

Конрад ударил, пока эти обстоятельства преобладали. Он обнаружил уязвимое место в соединении Третьей русской армии, расположенной южнее Кракова, с Восьмой армией Брусилова, находившейся в Карпатах. Здесь, между городами Лиманова и Лапанов, зияла брешь в 30 километров. Напротив этого места Конрад собрал лучшие войска из всех имеющихся в распоряжении. Это были немецкая 43-я дивизия и австрийский 14-й корпус. Однако если немцы подошли со свежими силами, об австрийском корпусе такого сказать было нельзя. В сентябре в сражении под Лембергом погибли тысячи тирольских стрелков, и резервы, из которых можно было бы восполнить столь серьезные потери, отсутствовали. Их козырем была неожиданность нападения. 3 декабря австро-германские войска нанесли удар. После четырех дней боев русские были отброшены назад на 60 километров. Вскоре подошло подкрепление, и 10 декабря Конрад был остановлен. Это, тем не менее, позволило Бороевичу перейти в наступление в Карпатах, обеспечив тем самым новые, более прочные позиции на передних горных склонах. В результате Лиманова-Лапановское сражение не только стало препятствием для осуществления плана Иванова пробиться за Краков в Германию, но и положило конец надеждам русских о наступлении на Будапешт. По произведенному эффекту это была двойная победа. Она делала невозможной реализацию обеих стратегий — прямого вторжения на германскую территорию и косвенной победы над Германией через поражение Австро-Венгрии.

Однако победа в Лиманова-Лапановском сражении была одержана на последнем издыхании. Никогда больше Имперской и Королевской армией в одностороннем порядке не проводилось решающих операций и не принималось решений, где австрийский командующий действовал бы самостоятельно. Согласно этому и во время конфликта с Россией, и в будущем, в войне с Италией, все победы — в том числе в Горлице и Капоретто — считались одержанными только благодаря помощи Германии и под ее руководством. Как бы то ни было, победа армии под Лимановой была обязана в значительной мере участию немецких войск. Впредь австрийцам было суждено принимать участие в боевых действиях только как младшему и чрезвычайно неудачливому партнеру немцев. В основном это произошло из-за того, что Австрия включилась в участие в конфликте, имея численность вооруженных сил, недостаточную для участия в массовых военных действиях, что повлекло за собой несоразмерные потери. Все воюющие армии имели к декабрю потери, которые в июле 1914 года казались невообразимыми. Из трех с половиной миллионов мобилизованных в действующей русской армии осталось всего около двух миллионов; правда, Российская империя имела возможность призвать под знамена еще десять миллионов человек. Потери же Австро-Венгрии составили 1 миллион 268 тысяч человек из 3 миллионов 350 тысяч мобилизованных, но восполнить можно было лишь менее трети (по официальным данным, число потерь составляло 1 миллион 916 тысяч). Кроме того, многие не испытывали особого желания служить империи, и их становилось тем больше, чем дольше длилась война. Xpaбрые тирольские и форарльбергские горцы почти все погибли еще до конца 1914 года. Австрийские немцы также понесли серьезные потери, как и воинственные мадьяры Венгерского королевства, а имперские славяне вообще вызывали все возрастающее сомнение. Изначально вина за провал в Сербии приписывалась нерешительности 7-го корпуса, и в особенности 21-й дивизии, почти целиком состоящей из чехов. Чехи из 9-го корпуса подозревались в том, что во время сражений с русскими массово перебегали к неприятелю. К тому же стойкость армии подорвали понесенные в самом начале тяжелые потери среди кадровых офицеров и старослужащих. Она начала становиться тем, что австрийская официальная история называет "армией ландштурма [второй линии] и ополчения".