процесс – несколько часов может пройти или дней. Но я не стала его торопить – молча жду. Тут он подал голос: ну допустим. Допустим, я соглашусь, хотя я не понимаю, что происходит, зачем мне это, и вообще… Но ведь как только мы снимем хеликс, тут же приедут кремлины. И Данил – как он будет без хеликса? Его же сразу примут, если не здесь, то на улице. Я думаю, говорю я. Ищу ответ. Тебе нужно еще один хеликс достать, вот такие дела, чистый – так он сказал, и я стала думать, где хеликс взять. Смотрела разные черные форумы, пока меня Георгий Иванович не отвлек. Он сказал мне составить список. Начала записывать: пальто осеннее, куртка зимняя, рубашка… Я говорю, мы же этот список уже на прошлой неделе составляли. Он говорит: меня это успокаивает. Но можем и поезда посчитать. Какие поезда? Он: рейсы. Москва – Махачкала. Москва – Санкт-Петербург. Москва – Сухум. Я говорю: ну хорошо, давайте поезда. Если вас это успокаивает. Потом он говорит: Данил был хорошим лыжником. Если бы не моя инициатива, был бы сейчас спортсменом. Я говорю: а сейчас что? А сейчас я ему новых проблем подкинул – посоветовал этого парня спасать. Я говорю, все хорошо будет. Мы справимся. Наташа тоже так говорила, сказал Георгий Иванович, но видишь – ничего хорошего не вышло. Вы, Георгий Иванович, пессимист, говорю я ему, а он: с мое поживи, подруга. Москва – Пенза. Москва – Кисловодск. Москва, в конце концов, Таганрог.
Дверь
Домой пришел выжатый как лимон. Налил себе виски, рухнул в постель. Полежал, повтыкал в экран – ничего не хотелось. Спросил у Нинки, где Влад.
– Даже странно, что ты вспомнил, – саркастично сказала Нина, но Данил пропустил удар.
– Обойдемся без нотаций, давай?
– Влад у Георгия Ивановича, – коротко отрапортовала Нина. – Накормлен, вымыт, уложен.
– Зайду, – бросил Данил и, кряхтя как старик, поднялся с постели.
Накинул куртку и быстро, перешагивая через лужи, заскочил в соседний подъезд.
Георгий Иванович долго смотрел в глазок – сканировал лестничный пролет.
– Это Данил, – сказала Нина. – Открывайте.
– Ну привет, щегол, – поздоровался Георгий Иванович, запуская Данила внутрь. – Подкинул ты мне проблем.
– Плохо ведет себя? – спросил Данил.
– У меня все ведут себя хорошо, забыл, что ли? – И Георгий Иванович рассмеялся, подталкивая Данила в спину, чтобы смелее проходил в квартиру. – Но ведь я на это не подписывался.
– А я, что ли, подписывался? – искренне удивился Данил. – Но как иначе?
– Ну да, – согласился Георгий Иванович. – Ну да. Ладно, что уж.
Данил вошел в комнату и застал Влада, увлеченно собирающего нечто из железных палок конструктора.
– Раритет! – воскликнул Данил. – Сто лет такого не видел. Кажется, был такой в гараже у отца.
– Ну да, а что ж ты хочешь, это еще из моего детства. Развивает моторику.
– Получается? – обратился Данил к Владу.
Тот, не отрываясь, кивнул.
– Ну хорошо, – сказал Данил и направился к двери. – Пойду тогда, дядь Гер, устал сегодня, как собака. Спасибо вам большое за помощь. Я скоро что-нибудь придумаю.
У двери его нагнал Влад – он быстро вскочил, стальные ребра раскладушки до сих пор недовольно позвякивали.
– Ты говорил с мамой? – спросил Влад.
Данил сел перед ним на корточки:
– Завтра свяжусь. Что передать?
– Скажи, что я сделал корабль – во! – И он достал из-за спины какую-то железную конструкцию.
– Хорошо, – кивнул Данил. – Передам.
– И что я люблю ее, – добавил Влад, глядя в свою поделку, как будто искал в ней это «люблю».
Данил потянул Влада за плечо и обнял.
– Обязательно скажу. Все скажу.
Влад вырвался и побежал обратно на раскладушку. Та возмущенно завизжала.
Георгий Иванович стоял у дверного косяка и качал головой.
– Ты уж не подведи пацана, – сказал он тихо.
– Не подведу. – Данил пожал руку Гере и вышел на лестницу.
Следующее утро Данил начал с того, что воровским шагом пробрался на шестой этаж к комнате 13148. Возбужденный, он взбежал по пожарной лестнице, постоянно оглядываясь, как тень протек по стене в коридоре, чтобы прижаться щекой и лбом к рыбьему глазу.
Сегодня в комнате было особенно тихо. Он не нашел Свету ни на кушетке, ни у нужника, ни у двери. Попытался рассмотреть что-нибудь за границами того пространства, в которое позволял заглянуть глазок, но это было практически невозможно.
Данил сел на пол и постепенно привык к коридорному мраку, когда вдруг услышал глухой звук – он снова прильнул к глазку и увидел лишь пятку, которая в судороге билась о серый холодный пол.
Он начал колотить в дверь и орать: Света, Света, Света. Но она не могла ответить, тем более не могла открыть.
Тогда он побежал – вниз по лестнице, перепрыгивая, как в детстве, через две ступеньки, почти летел, перемахивая через этажи. Потом в двери – обе стукнулись в стены – налево, еще налево, в спортзале схватил биту – пригодится, и вот – кабинет Ионы, стеклянный ларец. Иона, наверное, вышел поссать: дверь была открыта, внутри никого – Данил выдохнул, бросил биту в угол и начал рыться в его столе. Понятно, что бейдж Ионы был на Ионе, но в кабинете должен быть запасной, он знал точно, потому что все ключи всегда дублировались на случай чрезвычайной ситуации. Это была та сама ситуация – Данил рылся в ящиках и шкафах. Наконец он выудил из ящика в столе бейдж, на нем была рожа Ионы, гораздо более молодого и не раздобревшего, но все же вполне узнаваемого.
Данил снова помчал по лестнице, лифту не доверял: он мог там кого-то встретить, лифт мог застрять, в общем, ногами верней. В коридоре, как назло, шастала уборщица.
– Слышь, – подозвал ее Данил. – Я там разлил кое-что в кабинете, можешь прибрать?
– В каком кабинете? – спросила уборщица, пытаясь рассмотреть его бейдж, точнее, бейдж Ионы.
Данил быстро развернул его рубашкой кверху.
– Сто одиннадцать. И можно ли прямо сейчас, а то я клиента жду.
Данил так нервничал, что почти орал.
– Хорошо-хорошо, – кивнула уборщица и нажала на пульте какую-то кнопку, чтобы направить платформу с ведрами к лифту. Следом двинулся и робот-пылесос, по пути сжирая пыль с ковров.
Когда вся эта армия чистоты скрылась в лифте, Данил подскочил к двери и приложил бейдж. «Доступ запрещен», – запищала дверь. Он приложил бейдж еще раз – с тем же результатом.
– Блядь! – закричал Данил, долбя дверь ногой. – Ну как так-то?
Дверь, как и все, что происходило за ней, застыла в тягостном молчании.
– Хорошо, – выдохнул Данил. – Хорошо. Давай попробуем иначе.
Он снова помчался вниз, на этот раз в свой
