однако уже темнело, а идти до особняка на своих двоих не хотелось ни мне, ни остальным. Раскрывать факт того, что мы поселились в том самом «проклятом» особняке, тоже было делом лишним. Да и вся моя команда уже клевала носом.
Поэтому я махнул рукой. На лице Амалии Тимофеевны засверкала победная ухмылка.
— Ромчик! Домой!
Но судя по тому, как быстро разошелся лес, а за ним показался забор, домой мы ехали все последние полчаса.
И был этот дом размером ничуть не меньше, чем особняк Василия Олафовича. Напоминал он настоящую крепость.
* * *
Во дворце.
Марьяну он нашел в саду под тем же дубом, где встретил ее еще при первом посещении дворца. С документами, которые лежали буквально везде, а еще с очень одиноким видом. Рядом, взрыхляя бумажки, бегал ее Пух, но она на него даже не смотрела. В кустах расхаживали гвардейцы, но их едва ли можно было счесть за приятную компанию.
Стоило Артуру выйти из-за деревьев, как он сразу поймал ее взгляд. На миг в нем мелькнула радость, но очень быстро она уступила место строгости.
— Где пропадал? — спросила принцесса ему навстречу. — Ты как бы на службе. А вдруг на меня бы напали?
— Ты приказала мне «убираться ко всем чертям», — заметил Артур. — Чертей я не нашел, зато отыскал Ивана. Он передавал тебе привет.
Марьяна поморщилась.
— Не хочу ничего слышать про этого бездельника. А ты, — и она ткнула его в нагрудник пальцем. — Еще раз исчезнешь, то… можешь убираться ко всем чертям!
Артур улыбнулся.
— Есть, моя королева.
Он хотел было пойти на пост, но вдруг тень под его ногами зашипела:
— Цветы! Цветы, балбес!
— Ой, — охнул Артур и вытащил из-за спины букет, который нарвал на клумбе.
Только увидев их, Марьяна удивленно захлопала глазами.
— Это что?..
— Цветы. Для тебя.
Взяв букет, Марьяна посмотрела на Артура словно впервые его увидела.
— Спасибо… — брякнула она и снова уткнулась в свои бумажки. На ее щечках заалел легкий румянец.
Опустилось неловкое молчание.
— Ну! Ну! — стонала тень. — Действуй, балбес!
— Отвянь…
— Чего⁈ — оживилась Марьяна. — Ты что-то сказал?
— Нет, — сказал Артур и начал мять ногами траву, где буйствовал Корвин. — То есть…
Он сглотнул. Вот он момент истины. Вряд ли можно называть это место «уединенным», учитывая как много вокруг охраны, однако во дворце ее не меньше. Нужно действовать, и немедленно!
Но… как⁈
Он начал лихорадочно соображать. На ум сразу же пришли советы Ивана от: «Как только она отвернется, хватай и тащи!» и до «Кусает, значит, ты ей понравился! Кусай в ответ!»
Нет… Ни то, ни другое ситуации совсем не соответствовало. Поэтому Артур решил импровизировать — сел рядом. Его огромный меч жутко мешался, и поэтому пришлось пристроить его третьим.
У него был порыв взять ее за руку, но нет. На это он точно не решится.
— Марьяна Васильевна, — сказал он, чувствуя, как к горлу подбирается комок. — У тебя такие красивые…
Он замолк. Кажется, где-то слышались голоса.
— Что?.. — повернулась к нему Марьяна, слегка подавшись вперед. — Что именно?
— Ну… твои волосы. И глаза. Они… красивые.
Девушка смотрела на него очень странно — долго, не моргая, а еще краснея. Через минуту молчания она совсем потерялась.
Артур опустил глаза. Их руки были совсем близко.
— Что ты такое говоришь?.. — выдохнула она. — Я же твоя… принцесса…
Но Артур не ответил. Голоса приближались. Очень громкие, почти крики.
Он встал с лавки. Меч был в его руках.
К ним опрометью бежал дворецкий. Его лицо было бледным, глаза пустыми, а за ним, ругаясь, гнались гвардейцы. Как ни удивительно, но дворецкий был быстрее.
Нахмурившись, Артур загородил собой Марьяну и встал ему наперерез.
— Ваше высочество! Ваше… — но споткнувшись, дворецкий полетел в траву. На него тут же накинулись гвардейцы. Началась куча-мала, вой крики и гавканье — Пух носился вокруг сцепившихся борцов.
Тяжело вздохнув, Марьяна поднялась с лавки. Дворецкого уже скрутили и принялись оттаскивать от принцессы. Тот не давался.
— Что опять? — зарычала принцесса. — Я же сказала, в этот час меня не беспокоить, если только не… Отпустите его, идиоты! Никакой он не убийца!
Через минуту гвардейцы все же отпустили бедолагу. Артур помог ему подняться.
— Беда! — выпалил он, пытаясь продышаться — Во дворце… Там…
И он принялся показывать рукам в направлении дворца.
— Да что там⁈ — нервничала Марьяна. — Заседание Совета назначено только на пять часов. А торжественный прием отменили.
Дворецкий замотал головой. Наконец, собрался с силами и выдал:
— Марьяна Васильевна… Ваша бабушка… Королева Дарья…
Только тут Артур понял, что дворецкий не может нормально разговаривать не потому что запыхался, и не потому, что еще минуту назад его пытались скрутить гвардейцы.
Он рыдал.
— … Ваша бабушка, Марьяна Васильевна… Только что… И прямо в тронном зале.
* * *
В Изнанке.
От рева трибун дрожали даже камешки под ногами. Стены дребезжали, а уши закладывало. Но Дарья все равно выводила строчки. Одну за другой.
Нынче на арене был весь город. Обещалось шоу столетия.
— … И этот кровавый путь она прошла, потерпев ни единого поражения! — рычал ведущий в микрофон. — Вы сами видели, как она уничтожала всех своих соперников! Знаменитого Вилборса Мясника! Безжалостного Архонта Трехглавого! Ужасающего Джиперса Кожаные крылья! Вы сами знаете ее имя!
— ВДОВА! ВДОВА! ВДОВА!
Голоса, выкрикивающие ее новое имя с трибун, сливались в один общий гул.
Кровавая Вдова. Это имя теперь знал весь Анти-Город.
Дарья не спешила подходить к окошку на арену, чтобы погреться в лучах славы. Болтун-ведущий еще минут десять будет заводить народ, пока с песка не уберут трупы тех, кто сражался на разогреве. У нее было время черкануть последние строчки в письмо Ему. В Изнанке это было ее единственным развлечением.
— О, да-а-а-а, — грохотал ведущий. — Все лучшие воители погибли от ее руки, но эта штучка хочет больше! Она хочется взять главный приз — сразиться с теми, кто также как она взбирается по трупам на саму вершину, чтобы навеки остаться в истории Арены, или погибнуть! Удастся ли ей это на сей раз⁈ Мы узнаем совсем скоро!
Трибуны взорвались настолько неистовым ревом, что чернильница на столе, подскочив, перевернулась. Дарья едва успела убрать бумагу.
— Фух, готово, — сказала она и запечатала конверт. — Держи. В следующий раз не попадись, Шептун.
Из тени за ее спиной вылезла рука и приняла письмо.
— Как у Него дела? — спросила Дарья. — Все нянчится с молодняком?
— Он больше нежится на золоте, чем с кем-то там нянчится, — буркнул шпик и испарился в тенях.
Следом открылась дверь, и
