что, мол, неплохо бы маленько подзаработать — а «подзаработать» у Катастрофы означает просто пойти и взять, для него это не проблема. Но в конце концов мы решили затаиться и ничего не предпринимать до тех пор, пока не сумеем прорваться в школу.
Честно говоря, Англия не особо впечатлила моего Катастрофу. Однажды сидим мы за тошнотворным гостиничным завтраком, он читает газету и показывает мне переднюю страницу.
Там была какая-то трепология под названием «В наши дни даже маленькие девочки становятся хулиганками», но Катастрофу зацепила фотография под заголовком. На снимке белокурая девчушка со всей дури пинала ногой пацана постарше во время общей свалки на очередном спортивном мероприятии. Девчушке лет двенадцать-тринадцать, не больше.
— Господи, ведь совсем еще ребенок. Да к тому же девочка. — Катастрофа покачал головой. — Ну и страна!
Тут он внимательнее пригляделся к снимку.
— Где-то я ее уже видел?
Катастрофа
Я понял, что пора действовать. Мой сын не должен воспитываться в подобной обстановке.
С утра пораньше я позвонил директрисе.
Сказал, нам необходимо как можно скорее побывать в школе. Мы, дескать, должны на время уехать. Все это очень важно и очень срочно.
Она говорила со мной довольно рассеянно, как будто думала о другом.
— Возможно, лучше всего вам будет посетить наш школьный концерт, — сказала она. — Там соберутся все дети и учителя, а также многие родители.
Школьный концерт? Что мне делать на школьном концерте? Но тут мне пришло в голову, что среди общей неразберихи будет возможность обшарить все заведение и отыскать моего пацана.
— Конечно, — сказал я. — Буду сердечно рад.
Повесил телефонную трубку и нахмурился.
Буду сердечно рад? Я ли это говорил? Нет, пора уносить ноги отсюда, пока еще не поздно.
Стив Форрестер
Мне пришлось принимать важное решение. Наша новая ученица Сэм оказалась замешана в довольно неприятную историю, связанную с беспорядками во время футбольного матча, хоть я и подозревал, что в случившемся виноват прежде всего Марк Крамер, мальчик из старшего класса. Сэм, при всей ее браваде, девочка впечатлительная, легко поддается влиянию, но все же насилие есть насилие, каковы бы ни были смягчающие обстоятельства.
Я решил не заговаривать в классе о происшествии, но дать понять своим обращением с Сэм, что не одобряю ее поведения.
Думаю, это стало для нее полезным уроком, наглядно показав, как ведутся дела в нашей стране. Она притихла и все больше времени проводила, общаясь с Заей Хан. Они, кажется, затеяли какой-то совместный музыкальный проект.
Зая
Оказалось, что вдохновение осенило меня как раз вовремя. Когда я дала Сэм посмотреть стихи и музыку «Хулиганки», у нее было самое подходящее настроение, чтобы выдать вокал на том нерве, который у меня был задуман.
На следующий день мы начали репетировать у Бертонов дома. Даже еще не выучив как следует мелодию, Сэм уже исполняла песню с тем оттенком затаенной угрозы, от которого у меня мурашки бежали по коже.
Но возникла небольшая проблема. Припев сопровождался латиноамериканскими риффами в стиле хип-хопа, для этого требовалось еще несколько голосов, поющих — или, точнее, орущих — на фоне ведущего голоса.
Я могла бы сделать это и сама, но нам хотелось создать ощущение толпы: компания девчонок против всего мира. Это нужно было как следует продумать.
Со времени похода на футбол с Марком Крамером Сэм держалась довольно угрюмо и смотрела на всех враждебно, но, пока мы с ней пели, она вроде немного оттаяла. Даже сама подала одну идею музыкального плана.
Она исполняла последний куплет, изо всей силы вытягивая гласные, как вдруг случилась странная вещь. В последней строчке на высокой ноте голос Сэм, вместо того чтобы подняться еще выше по октаве, неожиданно сорвался на своеобразное рычание.
Я даже играть перестала.
— Это что было?
Сэм смутилась, кашлянула:
— Ничего.
— Высоковато? Я могу модулировать пониже, если хочешь.
— Да нет. — Сэм еще раз откашлялась. — Просто я подумала, может, поставить в этом месте хриплое подвывание.
— Подвывание?
— Ну да. Как у Уоррена Зевона в «Оборотнях Лондона». Знаешь Уоррена Зевона?
Я покачала головой. Сэм знает массу древних песен и рок-групп, о которых я и слыхом не слыхала.
— Да, подвывание в духе Зевона будет как раз к месту, — сказала она. — Обязательно нужно это вставить.
Мы попробовали еще раз, поменяли один аккорд, пропели в замедленном темпе, чтобы Сэм могла точно найти нужную ноту, но на этот раз я подпевала ей на терцию ниже, тянула, сколько могла, продлевая причудливый жутковатый диссонанс.
На третий раз мы превзошли самих себя. Дверь распахнулась, на пороге стоял Мэтт, зажимая уши руками.
— Ребята, вы что здесь, кошек мучаете? — поинтересовался он. — Кошмарные звуки!
Сэм глянула на меня и широко улыбнулась своей особенной улыбкой, которую я так люблю.
— Кажется, дело пошло, — сказала она.
Елена
В четверг Зая и Сэм подошли к нам на перемене. Судя по улыбкам, которые им никак не удавалось сдержать, они приготовили для нас нечто специфическое.
— Послушайте, — сказала Сэм. — Наше юное музыкальное дарование сочинило убойную песню, и мы собираемся сыграть ее на концерте.
— А мне казалось, Зая будет выступать соло, — сказала я с подозрением.
— Я передумала, — сказала Зая. — Мы с Сэм исполним песню под названием «Персональная тучка». А еще нам хотелось бы сделать номер в группе.
— В группе? — повторила Чарли. — Что за группа?
Чарли
Забудьте и не вспоминайте! В жизни не слышала о такой безумной идее. Во-первых, на репетиции оставался один день, максимум — два. Во-вторых, у Елены голосок, как будто скребут гвоздем по школьной доске.
Елена
К счастью, у меня неплохой голос (хоть и нескромно так говорить), и я прекрасно умею держаться на сцене.
Я немного беспокоилась насчет Чарли, у нее не очень сценическая внешность, но, в конце концов, мы уж как-нибудь ее прикроем.
Чарли
В тот вечер мы после школы собрались у меня, Зая прокрутила кассету с записью песни. Песня была немножко странная, но чем-то она забирала.
Я спросила:
— А нам что делать?
— Будете выкрикивать вот эту строчку из припева как можно громче, — объяснила Зая.
— Выкрикивать? — удивилась Елена. — Я думала, ты нас петь пригласила.
Ну, тут Зая произнесла целую речь насчет того, как важно и сложно будет попасть точно в ритм, и что наши выкрики — чуть ли не самая главная часть песни.
— А может, я спою второй куплет? — спросила Елена.
Наступила пауза. Нельзя
