Читаем без скачивания Девушка из Хиросимы - Роман Ким

— А Фреди как? — спросила Сумико.

Марико сказала, что видела его несколько дней тому назад. Он сообщил, что из Америки приехали инженеры, будут что–то строить на базе. Он постарается выяснить. У него большие неприятности. Со стола начальника интендантской части исчез футлярчик для золотой зубочистки, и он приказал обыскать всех негров и японцев, в том числе и нисеев. Им приказали снять с себя все. А когда Фреди запротестовал, капрал закатил ему оплеуху. А потом выяснилось, что футлярчик закатился под настольные часы начальника. Рассказывая об этом, Фреди плакал, никак не мог успокоиться, сказал, что твердо решил дезертировать.

— Плакса, — сказала Сумико.

Сейчас поеду в город. Возможно, что Фреди принесет новые сведения.

Накая поманила рукой Сумико и пошла к палатке.

— Идите осмотрю вас, — она показала на плечо. — Ну как? Тревожит?

Не до этого, — отмахнулась Сумико. — Тут такие дела…

Сумико вошла в палатку, устланную тюфяками. В углу стояли стеклянный шкафчик и табуретки. Осмотрев Сумико, Накая с довольным видом отметила, что все хорошо, через некоторое время можно будет повторить переливание крови, а потом подумать насчет одного метода лечения, чтобы избавиться от келоида.

— Впрыскивать?

Нет, есть русский метод. Называется «тканевая подсадка». Этим методом лечат волчанку, туберкулезные язвы, рубцы и прочее.

Накая–сан, у меня будут… дети? — спросила Сумико и покраснела.

Конечно, будут, — Накая посмотрела на значок на халате Сумико, лежавшем на табуретке. — И, поэтому Сумико–сан должна бороться за счастье своих будущих детей.

Но моа Хиросима, — тихо сказала Сумико.

Накая пошла в другую палатку. Одеваясь, Сумико стала прислушиваться к голосам у палатки. Разговаривали Таками и студент.

— Он уже загубил уйму крыс, — сказал студент.

Значит, облучение можно производить не только извне? — спросил Таками.

Можно путем введения в организм радиоактивных изотопов, например фосфора, кобальта и иода. Это так называемое эндогенное облучение. Но наш профессор изучает действие радиации на кроветворный аппарат путем экзогенного облучения, то–есть путем использования рентгеновых лучей. Больше всего его интересует вопрос о последовательности поражений протоплазмы и ядра клеток в кроветворных органах и периферической крови в результате облучения. Он уже написал статью о дегенерации моноцитов.

И путем таких облучений можно искусственно вызывать и анемию и распад костного мозга?

Всс зависит от доз рентгена. Но вообще длительное и частое облучение вызывает падение числа эритроцитов и гемоглобина.

Говорят, что в Америке в научно–исследовательском институте в Ричмонде изучают на животных действие гамма–лучей, — сказал Таками.

Для этого употребляют мощные рентгеновские аппараты. Я слышал, что там часто проводят опыты над антропоидами, то–есть теми обезьянами, которые по строению и физиологическим функциям наиболее близки к человеку. Эти опыты проводятся в строго секретном порядке, потому что это связано с изучением радиологического оружия.

Ваш профессор Хаяси, значит, морит крыс рентгеновыми лучами? — Таками засмеялся. — Все равно как аме облучили пикадоном жителей Хиросимы и Нагасаки. Институт Эй–Би–Си–Си, наверно, уже собрал в Хиросиме много материалов…

Таками и студент пошли, продолжая разговор, к новым шалашам, напротив бараков питательного пункта. Перед шалашами играли дети. Одни в колпаках из газетной бумаги, изображавшие полицейских, размахивая кулаками, наскакивали на других, сидящих на земле; те отбивались ногами, а .потом, вскочив с криками «бей врага!», гонялись за «полицейскими». Пойманные должны были становиться на четвереньки и лаять. Увидев Таками, дети прервали игру и окружили его. На дереве висела дощечка: «Детский сад для детей защитников линии Мира. Оперативная бригада демократического объединения педагогов».

Когда Сумико проходила мимо этих шалашей, Таками показал ей на дощечку:

— Вот и для меня нашлась работа. — Он засмеялся. — Назначили воспитательницей…

— Дети вас любят, — серьезно сказала Суми–ко. — Вы делаете хорошее дело, спасибо вам.

Она поклонилась ему и пошла к шалашу Ясаку. Из–за холма усадьбы Югэ на проселочную дорогу выехали велосипедисты. Один из них, с рюкзаком за спиной, вдруг остановился и, повернувшись в сторону Сумико, поднес что–то к глазам, очевидно бинокль. Потом приставил обе руки к ушам — изобразил лисичку.

Сумико прижала руки к груди и с глубоким вздохом опустилась на траву. Рюкити помахал рукой и поехал дальше. Через несколько минут он скрылся за Обезьяньим лесом.

Ее окликнули. К ней шли Инэко и Ясаку, таща пустую тележку, выкрашенную в красный цвет. Они торопились в Старый поселок. Туда прибыл грузовик с печатными изданиями и должны приехать важные гости из Токио: заместитель начальника управления делами кабинета министров и депутат Югэ.

— Хотят уговорить крестьян подчиниться решению правительства, — сказал Ясаку, — приказали созвать деревенский муниципальный совет. Вчера старосту вызывали в город, и начальник полиции сказал, что уже прибыли три батальона охранного корпуса с пулеметами. А после этого жена старосты ходила по домам с кулечками леденцов и уговаривала женщин, чтобы они как–нибудь уняли своих мужей.

Жена старосты заходила и к Отоё–сан, — сказала Инэко, — и обещала похлопотать, чтобы Отоё–сан снова стали приглашать для гаданья в усадьбы Сакума и Югэ, и сказала, что Сакума согласен взять ее на службу в гостиницу на курорте и даст деньги •вперед, так что Отоё–сан, наверно, переметнется к ним…

А к Инэтян жена старосты заходила? — спросила Сумико.

У нас на калитке было написа–но: «Просим жену старосты и прочих приспешников Сакума и Югэ проходить мимо». — Инэко захихикала. — А потом мне влетело… за то, что тушью запачкала калитку.

Надо написать для следующего номера бюллетеня о махинациях врага, — сказал Ясаку.

Тележку, значит, дали. Очень красивая! — Сумико засмеялась. — Хэйскэ испугался…

Ясаку закинул голову назад.

— Меня все боятся. Наш бюллетень рассылается по всей Японии. Могу ославить на всю страну.

в

Когда они подходили к поселку, два черных автомобиля промелькнули за деревьями на окраине Восточного поселка — умчались в сторону города. Гости уже уехали.

Перед зданием управы улица была запружена людьми. Крылечко охраняли дружинники. Они никого не пропускали в дом — там шло заседание. По обеим сторонам крылечка под сахмыми окнами шумели женщины.

Напротив здания управы на большом транспаранте, прибитом к дубу, было выведено: «Не уйдем с линии Мира! Проваливайте, американские прихвостни!» А плетни и бамбуковые заборы были облеплены одинаковыми плакатами, изображающими женщину в пестром европейском платье с брошкой — цветком хризантемы — на груди, идущую под руку с американским офицером. У женщины было длинное лицо с широким носом и тонкими свешивающимися усиками. А сбоку надпись: «Панпан–депутат, убирайся!»

Нескольким женщинам удалось оттеснить дружинников и забраться на ступеньки крылечка. Вцепившись в перила, жена Кухэя зычно крикнула:

— Нашел чем прельщать, гадина! Если база увеличится, то здесь, говорит, везде откроются лавки, рестораны, бары, — она скривила рот, — про–цве–тание, тьфу!

Процветание только для Сакума и Югэ и их родичей! — крикнул один из дружинников. — Они–то получат сполна за свои участки.

На ступеньку поднялась маленькая Отоё с растрепанными волосами. Она встала на цыпочки, подняла обе руки, потом поднесла правую руку к закрытым глазам и медленно заговорила каким–то странным, завывающим голосом:

— Вот вижу… ясно вижу… прямо перед моими глазами… вы все ходите пьяные, с завитыми волосами, нарумяненные… в обнимку с иностранными военными… а дети у вас все с желтыми волосами и зелеными глазами… а мужики ваши, — она простонала сквозь зубы, — где–то далеко–далеко отсюда… роют, роют под землей, строят казармы…

Жена Кухэя вдруг затрясла головой и громко, протяжно завыла, другие тоже стали причитать и бить себя в грудь.

— Молодчина, здорово гадает, — Ясаку щелкнул языком. — Непременно напишу о ней.

Приказав Инэко посмотреть за тележкой, он пробрался сквозь толпу к крылечку. Дружинники пропустили его в здание управы.

— Ясаку говорит, что весь мир уже знает о нашей линии Мира, — сказала Инэко. — И по радио передают, и в газетах пишут, и, наверно, стихи Ясаку уже переведены на русский и китайский. А вчера ночью после работы Ясаку пошел на передовую, и я тоже пошла, и Ясаку читал сидящим свои новые стихи… всем очень понравились. Особенно одно стихотворение… кончается так: «Умрем сидя, чтобы другие не жили на четвереньках». Я не выдержала и заплакала… А недавно я видела сон, будто бы поехали вместе с Ясаку на Всемирный фестиваль молодежи…