потом пешком подниматься по склону. По дороге домой, страдая от жажды, они заехали куда-то выпить, а потом свернули не туда и потерялись. «Нарезали чертовы круги». Он обращался к своей жене, но его объяснения больше походили на публичные заявления. Он снял свою соломенную шляпу – его лоб блестел.
Ребекка уже улыбалась:
– Вы нашли, где искупаться? Было так жарко. Я надеялась, что вы будете проезжать мимо реки и с удовольствием окунетесь.
– Было бы здорово. – Фил бросил шляпу на кухонный островок. – Но мы не купались.
– В следующий раз возьмем с собой купальные принадлежности, – сказала Клер, стоя босиком в дверях, словно не решалась переступить порог. – На всякий случай.
– Зато мы купили вина, – сказал Фил. – И шоколада. Вкуснейшего шоколада. – Он обнял Ребекку за плечи и стиснул ее руку выше локтя. – Я знаю, что ты обожаешь шоколад. – Он поцеловал ее в макушку, как ребенка.
Они оба ушли наверх, чтобы принять душ, но Ребекка продолжала болтаться на кухне. Она возилась с бумажными салфетками, складывая их более ровными стопками. Я спросила, не видела ли она Марту, внимательно наблюдая за ее лицом, чтобы понять, состоялся ли между ними «разговор».
Судя по ее реакции, «разговора» не было.
– Да бог знает, куда она подевалась, – сказала она. – Весь день сидела где-то в тени, потому что, видите ли, перезагорала. Ну правда. – Она издала тоненький, неубедительный смешок. Взяла соломенную шляпу Фила, разгладила ее пальцами и положила обратно. – Ты тратишь кучу денег на семейный отпуск, а твои дети все время тебя избегают.
Я взяла кувшин с водой и направилась на террасу, небрежно бросив через плечо:
– Ты просто замечательная мама. Она в тебе души не чает, это очевидно.
Я не хотела напускать излишнего пафоса, мои слова должны были прозвучать искренне.
Это был верный ход. Когда я вернулась, она обняла меня одной рукой и притянула к себе.
– Я знаю, что мы знакомы всего пару дней, но мы ведь уже свои люди, правда?
Она поцеловала меня в висок с отчетливым «чмок» и столь внезапно выпустила из объятий, что я чуть не упала.
– Ты сокровище.
Закончив выносить еду, я увидела свободный стул между Ребеккой и Мартой, предназначенный для меня. Айрис и Эллиот сидели рядом, с хихиканьем обсуждая ножку стола. Марта улыбалась, словно ее это тоже забавляло, а когда я негромко спросила: «Ты в порядке?» – она кивнула. Она снова была во всеоружии: подводка вокруг глаз, волосы расчесаны на прямой пробор, черная кружевная блузка в викторианском стиле. Сидящий напротив Роб поднял глаза. На нем была зеленая льняная рубашка с закатанными выше локтя рукавами.
– Ну как, пережила великую жарку птицы? – тихо спросил он. – Мне кажется, возни с ней было немерено.
– Ага, пережила. Спасибо. А как прошел твой день? Продуктивно?
– Да, очень.
– Хорошо.
У меня было такое ощущение, что мы говорим загадками.
Я зажгла свечи, отблески света танцевали на бокалах, на плечах и скулах людей. Температура немного понизилась. Я посмотрела наверх, выглянув из-под зонтика, – на небе сияли миллионы звезд, подсматривая за нами с высоты. Млечный Путь был словно нарисован фосфорной краской. Мне хотелось добавить какую-нибудь остроумную фразу – может, что-то насчет пасьянса, – но было неловко. Еду передавали по кругу под одобрительное бормотание. Я не приготовила стручковую фасоль, но сделала картофельное пюре. Вот только я замучилась чистить купленный в супермаркете картофель, и мне не вполне удалось его помять, хотя я очень старалась: маленькие кусочки упорно застревали между зубцами. Накладывая себе на тарелку щедрую порцию пюре, Роб сказал:
– О, молодая давленая картошка, какое объедение. Ты знаешь рецепт Найджела Слейтера[23], с садовым хреном? Готовишь это блюдо?
– Иногда, – сказала я ему.
– Отлично подходит к лососю.
Он, как положено, порезал курицу ножом, придерживая вилкой, но потом отложил нож и взял вилку в правую руку, чтобы удобнее было есть.
Сидящая чуть поодаль Лайла попробовала еду.
– Интересный аромат, – с сомнением сказала она.
– Там секретный ингредиент, – сказала я, подразумевая анчоусы. Я никогда не слышала, чтобы кто-то добавлял к курице рыбные консервы.
Продолжая хмуриться, Лайла слегка пошлепала губами:
– Это… это лаванда?
Я тут же попробовала соус. Она права. Есть в нем какой-то странный, почти лекарственный привкус. Роб поймал мой взгляд.
– Лаванду как приправу очень недооценивают, – сказал он. – Я на днях добавил ее к печенью с пармезаном. И вкус у него получился просто изумительный.
Он улыбнулся, разглядывая свои колени, – я уже поняла, что он так делает, когда ему по-настоящему весело.
На другом конце стола Клер жаловалась на проблемы с сантехникой. На ней было красное платье с большим вырезом, волосы собраны в свободный пучок.
– Это ужасно. Всякий раз, стоит мне включить воду, появляется сильный запах.
– Я не замечала, – сказала Ребекка. – Лайла, что скажешь?
– Ну да, запах немного неприятный, – признала Лайла. – Как будто из стока воняет.
Ребекка повернулась ко мне:
– Кто-то жаловался на это в прошлом году?
Я сказала, что не помню такого.
– Спрошу у Бриджит, когда она придет. Мне правда ужасно жаль. – Она посмотрела на Лайлу, перевела взгляд на Клер, потом обратно. – Надеюсь, это не испортит вам отпуск, – добавила она с нервной улыбкой.
– Конечно, нет, – сказала Клер. Она подняла руки, чтобы поправить волосы, и одна из тоненьких бретелек соскользнула с ее плеча. – Ну правда, Бекс. Ты все всегда принимаешь на свой счет.
Роб наклонился вперед, чтобы расспросить Фила о соборе. Несмотря на то, что пришлось идти пешком, оно того стоило? Да, безусловно. Особенно впечатляют высокая колокольня и фреска, на которой изображено последнее путешествие Христа. Клер согласилась. Ее поразил контраст между внешней отделкой в милитаристском стиле и изысканным убранством интерьера. В «домашней библии» имелся целый буклет, посвященный этому собору. Можно было подумать, что они прочитали его от корки до корки.
– Надеюсь, вы поставили свечку, – сказала Ребекка.
– Разумеется, – церемонно склонив голову, сказал Фил. – Мы поставили свечку за каждого из вас. На счастье.
Лайла спросила, были ли там какие-нибудь интересные магазины.
– Все было закрыто, – сонно сказала Клер, – потому что сегодня понедельник.
– Я думала, в Пуго все закрыто по средам, – перебила ее Ребекка.
Клер положила руку на спинку стула, на котором сидел Фил. Уголок ее губ подрагивал.
– Ну, значит, по понедельникам тоже. В Пуго все закрыто по понедельникам и средам.
Фил сказал:
– Что касается баланса между работой и личной жизнью, тут французы определенно умеют правильно расставлять приоритеты. – Он поднял руки и сцепил их на затылке. Клер засмеялась, и в этот момент – не то от ее
