с дворецким и Стефаном, Элен чувствовала себя одинокой и всеми покинутой. И тут же начинала скучать по родным, да и, чего скрывать, по неугомонным двойняшкам, к которым успела привязаться всем сердцем.
В отсутствие хозяев, Шатнер по-прежнему не обращал на няню ни малейшего внимания, занимаясь своими личными, одному ему понятными делами. Как и обещала миссис Гиллрой, от Элен никто не требовал никаких дополнительных услуг. Её не заставляли подметать полы, выбивать ковры, перестилать постельное бельё в хозяйской спальне. Элен не стряпала на кухне, не проверяла почтовый ящик, не ходила в магазины. Все её просьбы позволить ей заняться домашней уборкой или разбитым во внутреннем дворике палисадником стойко игнорировались. И поэтому, оставаясь на эти долгие семь часов без своих подопечных птенчиков, она начинала отчаянно скучать.
Этот день поначалу ничем не отличался от трёх других, уже прожитых в особняке. Подъём в семь утра, сборы детей, рокот отъезжающих паромобилей, шикарного чёрного «Корвета» мистера Гиллроя и более скромного «Варгута», на котором ездил дворецкий. Элен заметила, что Катрин предпочитает таксомоторы или извозные дилижансы. Супруга Джеймса выбирала независимость и самостоятельность, всякий раз отметая предложения Шатнера доставить её, куда она пожелает. В этот день, Катрин, получив по телеграфу приглашение от старинной приятельницы пропустить чашку-другую чаю, закуталась в шелка и меховое манто, и ближе к обеду умчалась на таксомоторе. Стефан так и не дал о себе знать, Шатнер, выпроводив миссис Гиллрой, скрылся в недрах особняка, и Элен вновь осталась одна.
И когда спустя буквально несколько минут в детскую комнату, где Элен прибирала раскиданные по паласу игрушки, вошёл дворецкий и предложил съездить за овощами к ужину, её удивлению не было предела. Овощной рынок был совсем неподалёку от дома Гиллроев, на соседней улице. Денёк выдался тёплым и погожим, радуя безоблачным небом и радостным солнцем. И поэтому, не раздумывая, она согласилась. Дворецкий кивнул с невозмутимым выражением на каменной физиономии, словно он и не ожидал другого ответа и сказал, что отвезёт её на паромобиле. Элен, взвесив все за и против, вежливо отказалась. Идти было не далеко, солнечный денёк так манил, что она просто не могла себя заставить сесть в душную кабину пыхтящего железного монстра. Уж корзину с зеленью и картошкой она как-нибудь донесёт. Девушка она крепкая и выносливая, так что… Дворецкий молча, не проронив ни слова, выдал ей десять фунтов и корзину.
Выпорхнув из дома, Элен сбежала вниз по ступенькам, с наслаждением вдыхая осенний, пахнущий бурлившим жизнью городом и надвигающейся зимой воздух. С её девичьих плеч словно свалилась гора. Эти проклятые семь часов одиночества ощутимо давили на неё, она ощущала себя узницей в роскошном замке, и, оказавшись на улице, всем естеством вкушала чувство свободы.
Девушка шла лёгким размеренным шагом. Она никуда не спешила. В запасе у неё целых два часа. К тому времени, как дворецкий поедет в гимназию за двойняшками, она успеет десять раз сходить на рынок и обратно. На улице припекало солнышко, приятно поглаживая жёлтыми лучами и Элен ничуть не пожалела, что оделась относительно легко для конца октября. Пора тёплой одежды и сапог ещё придёт, а пока она испытывала ни с чем несравнимое удовольствие, шагая по тротуару в лёгких туфельках, юбке, тонкой блузке и кофточке из нежной шерсти. Туалет девушки довершала шляпка с широкими полями, и сумочка на длинном ремешке через плечо.
Элен звонко цокала каблучками по вмурованным булыжникам, улыбаясь встречным прохожим. Многие мужчины приподнимали в знак приветствия котелки и шляпы, охотно улыбались, подсознательно выпячивая грудь и распрямляя плечи, а некоторые оборачивались ей в след. От Элен за несколько шагов веяло заразительной бодростью и весельем. Она была очень эффектной и привлекательной девушкой и обладала множеством видимых достоинств. Вот только пользоваться своими козырями Элен совсем не умела…
Улица, на которой располагался овощной рынок — огромный крытый павильон — называлась Яблочной. Кто и почему придумал такое название, толком не знал никто. Даже живущие на улице люди лишь пожимали плечами в ответ на задаваемые вопросы о, мягко сказать, странном названии. Кто его знает? Может, Яблочной улица называлась от того, что приютила на своей территории один из крупнейших в городе овощных рынков? Но, следуя логике, в этом случае она должна была зваться Свекольной или же Репчатой. Как бы там ни было, Яблочная улица была одной из самых больших и ухоженных в центре столицы.
Стоило Элен свернуть на Яблочную, как всё вокруг неуловимо изменилось. Тянущиеся вдоль улицы дома утопали в аккуратно подстриженных кустарниках, зарослях вьюна и дикой лозы. Почти в каждом дворе был разбит сад. Пожелтевшие кроны деревьев, сбросившие к октябрю половину листьев, скрывали фасады невысоких, преимущественно одно и двухэтажных зданий. Улица тянулась на несколько миль: дома, скамьи, омнибусные остановки, пара фонтанчиков, тротуары по обеим сторонам, стройные фонарные столбы, широченная мостовая. Вроде бы всё тоже, что и на любой другой приличной улице любого из прилегающих центральных кварталов, но… Элен неосознанно понимала, что отличия есть. Она шла по левой стороне, вдоль дороги, осматриваясь с живым детским любопытством.
Солнце приятно грело плечи, широкие поля шляпки бросали на лице девушку спасительную тень. Воздух… Элен с удовольствием вдохнула полной грудью и внезапно всё поняла. Всё дело в воздухе. На яблочной улице даже воздух пах иначе. Носик девушки улавливал ароматы зелёной травы и свежескошенного сена, цветущих деревьев и опадающих листьев. В пронизывающих воздух запахах соединялись невероятные, казалось бы, невозможные по своей совместимости запахи. Молодой, только выкопанный из земли картофель и едва проклюнувшийся лук, морковь и кабачок, вишня и земляника, груша, яблоко… Ароматы фруктов наслаивались на запахи овощей. Элен поражённо всматривалась в лица прохожих. Неужели никто из них не чувствует того, что она? Неужто носы живущих на этой улице людей потеряли всякое чутьё? Или всё дело в том, что она впервые окунулась в это многообразие поразительных запахов расцветающей весны, зрелого лета и увядающей осени?..
Вскоре взору Элен предстал огромный, сверкающий на солнце купол, раскинувшийся над огороженной территорией овощного рынка. Даже издалека было видно, насколько колоссальна конструкция опирающейся на несущие стальные элементы чаши купола. Она напоминала гигантское лоскутное одеяло, состоящее из сотен кусков матового стекла. Купол ощетинился молниеотводами и толстенными железными трубами котельных. Даже зимой, внутри укрытых от непогоды павильонов поддерживалась нужная для сохранности товара температура.
Рынок находился примерно посередине улицы, утопая в изогнутой, словно подкова, нише и занимая площадь равную двум полям для игры в крикет. Стеклянный купол, поднимался на высоту добрых двадцати ярдов в
