Рядом со мной выросла Рейган:
— Ничего себе!
Глава 15
Трясущимися руками сжимая руль Смурфика, я ехала к дому Джима Мэддокса, не имея никакого разумного предлога или причины. На дорогах был гололед, и мне не следовало вести машину в такую погоду, но каждый поворот приближал меня к Трентону. Возле дома я выключила фары, чтобы свет не ударил по окнам дома, а затем и двигатель. Машина еще какое-то время скользила по инерции, потом остановилась.
Пискнул телефон: Трентон спрашивал, мой ли джип остановился возле дома. Можно подумать, это мог быть чей-то еще. Когда я подтвердила его догадки, открылась дверь-экран, и Трентон спустился ко мне, скрестив руки, в пушистых тапочках, ярко-синих спортивных шортах и с голым торсом. На плечах и груди парня красовались черные узоры татуировок в стиле трайбл, а по обеим рукам красочные рисунки спускались до запястья.
Трентон остановился возле моего окна и подождал, пока я опущу его. Поправил белую бейсболку и уперся руками в бедра, приготовившись слушать.
Мой взгляд скользнул по крепким мышцам груди, потом спустился ниже, и я с восторгом посмотрела на шесть идеальных кубиков пресса.
— Я тебя разбудила?
— Только что вышел из ванной.
Я прикусила губу, думая, что мне сказать.
— Кэми, что ты здесь делаешь?
Я устремила взгляд перед собой, покачала головой и поджала губы:
— Сама не понимаю.
— Так пойми. — Трентон заглянул в машину. — Здесь ужасно холодно.
— Ой! Боже! Прости, — сказала я, заводя Смурфика и включая печку. — Забирайся внутрь.
— Двигайся, — сказал Трентон.
Я перебралась через панель переключения передач и плюхнулась на пассажирское сиденье.
Трентон запрыгнул внутрь, захлопнул дверцу и закрыл окно, оставив небольшую щелочку.
— Сигареты есть? — спросил он.
Я передала ему пачку, и он достал две сигареты. Прикурил обе и протянул одну мне.
Я затянулась и выдохнула дым, наблюдая, как Трентон делает то же самое. Напряжение между нами было гуще клубившегося в салоне дыма. Вдруг по стеклам и металлическому каркасу Смурфика забарабанили крошечные кристаллики льда, потом небеса разверзлись, и грохот усилился.
— Ты права. Я уезжал домой с девушками, — сказал Трентон, перекрикивая шум ледяного дождя. — Их было больше, чем ты видела в «Ред дор».
— Мне не обязательно знать подробности.
— Я хотел выбросить тебя из головы.
На это я ничего не ответила, тогда Трентон повернулся ко мне:
— Каждую ночь новая девушка спасала меня от мучений, но, даже находясь с кем-то еще, я думал о тебе.
— Не похоже на… комплимент.
Трентон ударил ладонью по рулю и снова выдохнул облачко дыма.
— Я не делаю тебе комплиментов! Я чуть не свихнулся, думая о твоей поездке в Калифорнию. Поклялся, что не позвоню тебе, а когда ты вернулась, я решил, что смирюсь с твоим выбором. Но вот ты приехала к моему дому. Ты здесь. Не знаю, что и делать с этим.
— Я устала скучать по тебе, — сказала я, не сумев подобрать других слов. — Это эгоистично, знаю. Мне здесь не место.
Я тяжело вздохнула и вжалась в обшарпанное кресло. Выражаясь столь откровенно, я чувствовала себя уязвимой. Впервые я призналась себе в этом.
— И что это значит?
— Не знаю! — прокричала я. — Ты когда-нибудь хотел чего-то, чего не должен иметь? Знал, что так будет неправильно? Трент, мне нравилось все как было. А потом ты… Мы уже не сможем вернуться к прежнему положению вещей.
— Брось, Кэми. Я больше так не мог.
— Знаю, это было несправедливо по отношению к тебе. И ко всем, кроме меня самой. Но я по-прежнему скучаю по тем временам, потому что лучше быть рядом с тобой под ложным предлогом, чем потерять тебя, — сказала я и шмыгнула носом. Я открыла дверцу, затушила сигарету и бросила окурок себе под ноги. — Прости. Не стоило мне сюда приезжать. Пожалуй, поеду.
Я собралась выйти из машины, но Трентон схватил меня за руку.
— Кэми, стой. Я тебя совсем не понимаю. Если бы не… это препятствие, чем бы оно ни было… что бы ты тогда сделала?
— В аэропорту я ушла от тебя. — Я коротко усмехнулась, скорее даже всхлипнула. — А потом два дня жалела об этом.
Глаза Трентона заискрились от радости.
— Тогда давай…
— Трентон, все намного сложнее. Мне хотелось бы тебе все рассказать, но я не могу.
— Не рассказывай. Если хочешь, я скажу, что меня все устраивает и так. Плевать на эту твою тайну.
— Не говори так. Ты просто не знаешь…
— Я знаю, ты хочешь мне что-то рассказать, но не можешь. Если позже все откроется, я приму это как есть, потому что сам выбрал такой путь. Беру ответственность на себя.
— Будь дело в чем-то еще, я бы согласилась.
— Это бессмыслица. — Трентон выбросил сигарету из окна. — Чушь какая-то!
— Знаю, прости, — ответила я, перебарывая слезы.
— Чего ты от меня хочешь? — Трентон раздраженно потер лицо. — Я говорю тебе, что меня не волнует твой секрет. Говорю, что ты нужна мне. Не знаю, как еще переубедить тебя.
— Ты должен взять это на себя. Скажи, чтобы я проваливала, и покончим с этим. Я уволюсь из «Скин дип», ты найдешь другой бар. Сама я не могу… этим человеком должен быть ты.
— Я и так тот самый человек. — Он покачал головой. — Кэми, я именно тот, кто тебе нужен. Я знаю это, потому что ты — именно та, которая нужна мне.
— Не очень-то ты помогаешь.
— И хорошо!
Я умоляюще посмотрела на Трентона. Странно просить, чтобы кто-то разбил тебе сердце. Когда я поняла, что он и дальше будет проявлять столько же упрямства, сколько я — слабости, что-то внутри меня щелкнуло.
— Ладно, — сказала я. — Тогда это сделаю я. Просто обязана. Лучше так, иначе потом ты возненавидишь меня. Я не позволю тебе сделать неправильный шаг.
— Проклятье, я так устал от этих загадок! Знаешь, что я думаю насчет правильного и неправильного?
И не успела я ответить, как он обхватил мое лицо ладонями и поцелуем впился в мой рот.
Я тут же приоткрыла губы и позволила его языку проникнуть внутрь. Пальцы Трентона сдавили мою кожу, руки скользили по всему телу, будто он не мог насытиться прикосновениями. Затем он дотянулся до рычага управления креслом. Как только сиденье опустилось, Трентон ловким движением перебрался через панель переключения передач. Не переставая целовать меня, он закинул мои ноги себе на талию. Я уперлась ступнями в приборную панель и приподняла бедра ему навстречу. Трентон застонал, не отрываясь от меня. Его шорты выдавали, насколько он возбужден. Своим твердым органом он прижался именно к тому месту, где я мечтала ощутить его прикосновение.
