Читаем без скачивания Коварный обольститель - Джорджетт Хейер

– Кто этот тип – я имею в виду в реальной жизни, – которого она хочет изменить? – с беспокойством поинтересовался мистер Отли.

– Не знаю. Одна из больших шишек, – беззаботно отозвался его компаньон. – Такие не подают в суд за клевету!

Минула почти неделя, прежде чем письмо мисс Бэттери дошло до ее бывшей ученицы, а к тому времени Феба, подхваченная вихрем светской суеты, и думать забыла о своих литературных тревогах. Было просто невозможно предаваться длительному беспокойству, когда вся ее жизнь изменилась самым чудесным образом. Неблагополучная падчерица леди Марлоу превратилась в любимицу бабушки, и оставалось лишь удивляться тому, насколько переменилась она сама. Леди Ингам вполне могла чувствовать себя довольной. Феба никогда не станет красавицей, но, принарядившись и не боясь нарваться на строгую отповедь всякий раз, стоило ей заговорить, она производила впечатление обаятельной и симпатичной девушки. Ей, конечно, недоставало столичного лоска, однако подобные вещи – дело наживное.

Мисс Бэттери писала, что и рада бы помочь, но не в силах. Будучи несколько более осведомленной, нежели Феба, в вопросах издательского дела, она могла лишь посоветовать девушке не слишком терзаться из-за весьма маловероятной возможности того, что герцог прочтет ее книгу. Скорее всего, этого не случится; а если и прочтет, то Феба должна помнить, что ему вовсе необязательно знать, кто является автором сего произведения.

В этих словах был резон, но Феба-то знала, что ее будет мучить чувство вины при каждой встрече с Сильвестром, и уже почти жалела о том, что вообще написала роман. После проявленной им доброты изобразить его злодеем значило предать, и она не искала оправдания в том, что написала книгу еще до того, как оказалась перед ним в долгу, поскольку самообман был ей не свойственен.

Сезон пока не начался, однако плохая погода уже заставила кое-кого вернуться в столицу. Состоялось несколько небольших приемов; бабушка предсказывала, что задолго до гала-открытия «Олмакса» сезон будет уже в полном разгаре, поэтому почтенная матрона не желала терять время даром, сделав всеобщим достоянием тот факт, что отныне с ней живет внучка. Напрасно Феба уверяла миледи, будто балы ее ничуть не интересуют.

– Вздор! – заявила в ответ ее милость.

– Но это правда, мадам! На больших приемах я всегда выгляжу и веду себя глупо!

– Только не теперь, когда тебе известно, что элегантностью ты не уступаешь любой девушке в зале – а многих и превосходишь! – парировала матрона.

– Но, бабушка! – с упреком возразила Феба. – Я надеялась стать вам утешением и опорой, а не веселиться каждый вечер напролет!

Пожилая дама метнула на внучку острый взгляд, заметила, что ханжеский тон опровергают лукавые искорки в ее глазах, и подумала: «Ах, видел бы этот взгляд Сильвестр! Однако почему, ради всего святого, он до сих пор не нанес нам визит?»

Феба тоже спрашивала себя об этом. Она не могла найти причины, по которой он возжелал бы увидеться с ней снова, но ведь герцог сам просил ее передать бабушке, что заглянет к ней, когда окажется в городе, а ведь он должен был вернуться в столицу еще несколько дней назад. Девушка знала, что Том уже дома, так что герцог не мог до сих пор оставаться в «Синем вепре». Она не чувствовала себя уязвленной, однако несколько раз думала о том, что ей хочется, чтобы он зашел на Грин-стрит. Ей столько нужно рассказать ему! Впрочем, ничего особенно важного, разумеется: несколько забавных глупостей из уст Алисы, что вовсе не показались бабушке смешными (миледи невзлюбила Алису с первого взгляда), да письмо отца, в котором тот устроил Фебе грандиозную выволочку, но не за то, что она сбежала из Остерби, а за то, что не сказала ему, где лежит ключ от сундучка с лекарствами для лошадей. И здесь бабушка не увидела ничего смешного, а хорошая шутка неизменно теряет толику своей прелести, когда ею не с кем поделиться. Жаль, что герцог так и не сподобился приехать в Лондон.

Собственно говоря, он таки побывал в столице, но почти немедленно укатил оттуда в Чанс, поскольку среди прочих новостей, поджидавших его в Солфорд-хаус, оказалась та, что леди Генри тоже гостит в городе, причем не одна, а вместе с сыном, и остановилась у лорда и леди Элвастон. Поскольку она не соизволила уведомить его о подобных намерениях заранее, герцог не на шутку разозлился. Его светлость, разумеется, не касалось, куда и когда уезжает и приезжает невестка (хотя она и не имела права увозить с собой Эдмунда без согласия Сильвестра), но он счел непростительным с ее стороны оставлять герцогиню одну в его отсутствие, даже не предупредив об этом. Он помчался на перекладных обратно в Лестершир, однако, обнаружив мать не только в приподнятом расположении духа, но и предвкушающую визит сестры, задержался в Чансе всего на несколько дней. При этом герцог даже не заикнулся о том, что побывал в гостях в Остерби. У герцогини сложилось впечатление, будто все это время он провел в Бландфорд-Парке; поскольку Сильвестр недвусмысленно приказал Свейлу и Кигли хранить благоразумное молчание, то он мог быть уверен, что никакие слухи о его приключениях не достигнут ее ушей из-за болтливости слуг.

Но почему он не горел желанием рассказывать матери об эпизоде, что наверняка позабавил бы ее, – вот вопрос, на который он искал и не находил ответа; его светлость даже охватили дурные предчувствия, правда мимолетные, и он постарался выбросить из головы мысли об этом. В конце концов, ей было бы неприятно узнать, что он подверг критическому рассмотрению дочь ее лучшей подруги и счел ее неподходящей кандидатурой на роль собственной жены.

В Лондоне Сильвестр обнаружил множество приглашений, ожидающих его, включая любезную записку от леди Барнингем, в которой она приглашала его немного потанцевать у себя дома в тот же вечер (если он не сочтет ниже своего достоинства посетить скромный неформальный прием). А ведь дочь леди Барнингем была живой и веселой девушкой, второй в списке из пяти претенденток на его руку. Не имея определенных планов насчет того, чтобы заглянуть в один из своих постоянных клубов, герцог решил нанести визит в дом Барнингемов, где мог наверняка быть уверенным в том, что встретит нескольких друзей и хозяйка извинит его за то, что он оставил ее приглашение без ответа.

И в одном, и в другом Сильвестр оказался прав. К дому он прибыл одновременно с лордом Ярроу, который окликнул его с порога, пожелав узнать, где, черт возьми, он пропадал все это время. В гостиной Сильвестр обнаружил еще двух своих друзей; его приняла хозяйка, сообщившая ему, что в извинениях нет нужды – более того, они представляются ей совершенно нелепыми, поскольку вечеринка состоялась без всякой подготовки, что называется, экспромтом.

– А что еще, герцог, прикажете делать в марте, самом неподходящем изо всех месяцев, когда в Лондоне почти никого нет?

– Вы попали в десятку, – ответил он. – Мне остается лишь утешаться тем, что я оказался в Лондоне как раз вовремя, чтобы предстать перед вами и радоваться тому, что избежал вполне заслуженных упреков!

– Как будто мы с вами недостаточно давно знакомы и не можем обойтись без подобных церемоний! Предупреждаю вас, нынче вечером вы никого здесь не найдете! Я предпочитаю обойтись без представлений, посему партнершу вы вольны выбрать сами. Насколько я могу судить, все они вам хорошо знакомы.

Ее милость пребывала в приподнятом расположении духа, но постаралась скрыть свой триумф от завистливых глаз. С Солфордом ни в чем нельзя быть уверенной, и любой намек на самодовольство мог дорого обойтись леди Барнингем; а ближайшие друзья и подруги наверняка бы припомнили ей его, особенно если и в этом сезоне герцог не сделал бы Каролине предложение либо, наоборот, предложил бы руку и сердце Софии Беллерби или очаровательной леди Мэри Торрингтон. Не стоит пока что предаваться чрезмерному оптимизму. Она уже совершила подобную ошибку в прошлом году, а его светлость взял да и не оправдал возлагавшихся на него надежд; и сколь бы приятным, на первый взгляд, ни было для него общество Каролины, никто не смог бы обвинить его в том, что он сделал ее единственным объектом своих ухаживаний. Ни одна из двенадцати присутствующих юных девиц не отправилась домой с ощущением, что он пренебрег именно ею; по крайней мере трое из них совершенно определенно получили удовольствие от легкого флирта с ним.

Знай ее милость о том, что Сильвестр обнаружил досадный недостаток у мисс Барнингем, она пришла бы в смятение. Девушка оказалась чересчур покладистой. Стоило ему всего лишь приподнять брови и сказать «Да вы, наверное, шутите!», как она тут же готова была принять иную точку зрения. Она не собиралась спорить с ним или возражать ему, полагая, что его ум и интеллект превосходят ее собственный. Что ж, если некоторые (не будем показывать пальцем) считают, будто ему по вкусу подобная лесть, то они ошибаются: в таких случаях его светлости становилось смертельно скучно. Хотя вечеринка все-таки доставила ему массу удовольствия, ведь он провел недурной вечер в обществе друзей; после поездки в Сомерсет Сильвестру было вдвойне приятно, что его принимают с таким радушием и сердечностью. Задавшись вопросом, как его встретят на Грин-стрит, он криво улыбнулся, вспоминая повод, который дал своей крестной для того, чтобы отнестись к нему с предубеждением.