Женя ощутила внутренний толчок, как будто интуитивно почувствовав что-то неладное…
Около бара пробирался через качающиеся, словно на волнах, толпы людей Сергей, не очень-то вежливо и довольно бесцеремонно распихивая лица обоих полов, попадающиеся ему на пути. Женя смотрела за ним, отчего-то испытывая бешеную тревогу, тревогу, в животе будто кто-то узлом связал все кишки, даже алкоголь обратно к горлу поспешил, вызвав приступ тошноты… Да что же это?.. Чего ей за него бояться-то? Этот самодовольный фазан и сам вполне сможет за себя постоять в любой ситуации…
Или не в любой?
Девушка резко села, выпрямившись струной, подавшись вперед, и внимательно вгляделась в толпу. Сергей остановился у бара, требовательным движением подозвав к себе официанта и что-то ему прокричав на ухо. Тот понимающе кивнул и исчез, но Женя уже не смотрела в его сторону: в толпе, подсвеченные красными лучами и, оттого, похожие на марсиан, продирались два здоровенных, напоминавших Жене по комплекции Димку, лысых мужика, каждый из которых был одет в кожанку (почему-то лысые приспешники бандитов обязательно всегда носили кожаные куртки… Чем бы это объяснялось?) поверх обычных черных маек, демонстрировавших пару наколок на тюремную тему и не очень лицеприятные курчавые волосы на грудных клетках, кроме того, ноги их были втиснуты в кожаные (опять!), одинакового коричневого цвета штаны, и завершалась вся эта блатная, полукриминальная картина черными туфлями с острыми носами.
Женя видела, как пристально они смотрели на Сергея, двигаясь прямо на него и довольно улыбаясь, демонстрируя кто желтый ряд покосившихся и потемневших от бесконечного жевания сигаретных фильтров зубы, кто – пару дырок без привычных для этих мест тех же желтых зубов, и оба явно предвкушали скорую встречу с ним. Один из лысых, у которого на подбородке уже чернел довольно крупный синяк, вдруг отстегнул толстую золотую цепь с запястья и сунул ее в карман…
Ой-ей. Нехороший знак. Девушка не заметила, как в напряжении и страхе сжались ее кулаки, а ногти до боли впились в ладони…
Сергей стоял спиной к ним, нисколько не ощущая надвигающихся на него грозных флюидов «счастливых моментов его жизни», а потому пялился обыкновенным мужским взглядом на какую-то девчонку, наклонившуюся в довольно тривиальную, но так и притягивающую глаза к своему мягкому месту позу, чтобы застегнуть застежку на туфле, а лысые, тем временем, летели к нему на крыльях сокрушения, поигрывая очень даже бугристыми и наверняка сильными мускулами…
Секунда – и они налетели на него, как два коршуна, принявшись сразу за печень… Один ударил Сергея в живот: тот не ожидал нападения и, как следствие, не был готов и согнулся пополам от боли, а второй схватил его за шиворот и, отбросив к барной стойке так, словно Минаев, совсем даже не маленький и не хиленький, отлетел как газетка, сдутая с места порывом ветра, нанес другой удар ему в челюсть, да так, что Женьке даже почудилось, что она услышала, как скрипнули кости в его черепе…
Не понимая, что делает и зачем делает, охваченная лишь диким, неконтролируемым благодаря самбуке, а может, текиле, а может, «бакарди» с яблочным соком гневом, возмущением и, отчего-то, бешеным страхом за то, что ее начальника, самого доброго и душевного человека на свете, сейчас убьют, и всем ее мучениям на фирме, наконец, придет конец (фи, тавтология пошла, исписалась, авторишка!), девушка быстро наклонилась к бубнящему уже больше самому себе, чем кому бы то ни было из окружения Илюхе и резко крикнула ему в ухо:
- Я сейчас! – а потом ее ноги сами понесли Женьку к тому месту, вокруг которого уже расчистился кружок в качестве импровизированного боксерского ринга, а окружающие с упоением снимали драку на мобильные телефоны, даже и не думая разнять эту кучу-малу.
Сергей же, тем временем, восстал на крыльях собственного бешенства, которое у него никогда не было контролируемым, поскольку даже на фирме он любил «пожурить» подчиненных так, что стекла в окнах секретарской тряслись, и, схватив ближайший к нему стул, размахнулся и с сокрушительной мощью, никак не вязавшейся с его, в общем-то, конечно, подтянутой, спортивной, но все же не такой гигантской, как у противников, фигурой, обрушил его на голову того здоровяка, что прятал браслет в карман… Но, увы, у этого лысого явно уже выработался иммунитет к подобного рода встречам с мебелью, поэтому он лишь качнулся, зато второй, улыбнувшись дыркой в два передних зуба, снова врезал Сергею в живот и схватил его в охапку, намереваясь швырнуть за стойку…
Сергей вырвался, снова удар – его лицо исказила злая, болезненная гримаса, он хотел было рефлекторно согнуться пополам, но второй нападающий не дал ему опомниться, пнув по коленке, а первый с силой поднял его, обхватив за грудь, и, прогнув спину дугой, но…
Запустить Минаева за барную стойку, как военный снаряд в тыл противника, он не успел.
- А ну, ты, отстань от него!!! – закричала воинствующе и очень, даже слишком, бесстрашно Женя, подлетев сначала к тому, что избивал Сергея, резко толкнув его со всей силы, добившись его «почти» падения на пол: от неожиданности беззубый потерял равновесие и завалился назад, но его поймала толпа, - а затем, схватив второго за руку, мертвой хваткой вцепившуюся в Сергея, со всей злости укусила ее, вызвав у него, все-таки, эффект разжатия пальцев и визгливый ор из круглого, кожаного черепа с отверстием, называемым ртом.
То, что двое «кожаных», волосатых до уровня подбородка бандюганов и уже помятый, но еще не собиравшийся ложиться и умирать, вымаливая у зрителей лейкопластырь на опухшую губу, Сергей были удивлены вмешательством высокой, но довольно хрупкой, по сравнению с ними троими, девушки – это еще было слабо сказано.
У Сергея глаза вылезли так, что он, похоже, на пару секунд потерял связь с реальностью, совсем ну никак не ожидая встретить свою самую нелюбимую секретаршу ночью, в таком месте, да еще и получить помощь с ее стороны в такой непростой для него ситуации, но первым опомнился тот беззубый, которого она толкнула.
Схватив Женьку за волосы и больно дернув вниз, так, что она вскрикнула, он прошипел ей в лицо, брызгая слюной, которая, по всей видимости, не найдя преграды в виде двух косточек, называемых у нормальных людей зубами, летела во все стороны:
- А тебе чего надо, швабра рыжая??? Дружок он твой, что ли, что ты такая смелая, а?!? Погоди, курва, сначала с твоим красавой разберемся, а потом и до тебя дойдем… - и он мерзко захохотал, а Женька, ощущая невероятное гудение адреналина и злости во всем теле, резко дернулась в его руках и, изловчившись, пнула его туда, куда пинать мужчину ох как не следовало, гневно прокричав:
- Я сказала, отстань от него и от меня, тупица лысая!!! Ты что, плохо речь человеческую разбираешь??? Переводчик нужен??
- Ах ты…
Мат, мат, отборный мат с проклятиями и перечислением всех членов Жениной семьи полился из согнутой пополам фигуры со сморщенным от боли, и так-то не очень красивым, а теперь еще и совсем похожим на наклеенную под партой жвачку лицом, но противник на пару секунд, все же, был нейтрализован.
- Женька?!? – закричал ошеломленно Минаев, увернувшись от удара и врезав второму громиле в живот, на секунду посмотрев бешеным взглядом на девушку. – Не лезь, дура, ты что, совсем?!? Уходи!!! Слы…
Опомнился второй и, толкнув Женю со всей силы в толпу так, что она упала, больно ударившись коленкой и, Бог знает, чем еще, подоспел на помощь первому, схватив Сергея в охапку и позволив другу выместить на нем злость, как на боксерской груше.
Женька закричала, пытаясь скорее подняться, но какие-то руки из толпы держали ее, не давая броситься на помощь уже изрядно помятому, повисшему от боли и слабости, но все еще воинственному и никогда не сдающемуся начальнику, а откуда-то сзади даже пролетело несколько фраз:
- Эй, девушка, не лезьте, вы что?? Сами разберутся…
- …это же люди Берса, не вмешивайся, идиотка…
- …стой, куда пошла?..
Но все негодующие и пугливые предостережения потонули в грохоте диджейского голоса, рванувшего из всех динамиков зала:
- Знатная заварушка у бара!!! Давайте-ка поддадим им жару!!! Кто любит ро-о-ок???
- МЫ!!! – заорала на всю Ивановскую пьяная, подогретая боями без правил толпа, готовая согласиться в своем теперешнем состоянии с чем угодно.
- Кто любит ро-о-ок???
- МЫ!!!
- Тогда… рас-ко-о-ол-бас!!!...
И грянул ритм барабанов хорошо знакомой Жене по тому факту, что солист, первый и последний на ее памяти, переметнулся из исполнения рок-музыки на стезю попсы, песни, сопроводившей весь этот цирк с летящими во все стороны кулаками и ботинками:
I never thought I'd change my opinion again
But you moved me in a way that I've never known
You moved me in a way that I've never known
But straight away you just moved into position again
