тем больше у меня было шансов выбраться отсюда. Мне нужно было найти Уолтера. Мне нужно было немного поспать.
Воробей заставила меня сидеть в полной тишине больше минуты, прежде чем она, наконец, заговорила:
— То, что ты видишь в этой комнате, на этих экранах, реально. Это все происходит сейчас. Думаю, что это лучше, чем телевидение, потому что никогда не знаешь, чем все закончится.
Как только ее дрон оказался над озером с сухим дном, Воробей приблизилась. Это озеро было огромным. Издалека это было похоже на струп. Но вблизи, держу пари, эта штука тянулась на добрую милю. Через его истончающуюся северную оконечность был натянут мост. Этот мост был широким и разветвленным, будто он был построен, чтобы одновременно выдерживать большой вес. Под мостом была огромная полоса сияющей воды — единственная вода, оставшаяся во всем озере.
— Здесь всегда что-то происходит, — пробормотала Воробей, фокусируя камеру на мостике. — Я не знаю, что там посредине — может, город? Он выглядит слишком маленьким и дрянным, чтобы быть… о, ничего себе! Он горит.
Она посмеивалась под нос, когда дрон пролетел мимо столба черного дыма, но я не думала, что это было смешно.
В Ничто почти не осталось городов. Уолтер говорил, что было почти невозможно заставить группу людей жить так близко друг к другу, не убивая друг друга, но когда они это делали, это было хорошо для всех. Города были безопасны. Города всегда получали пищу и воду для торговли.
К сожалению, города также являлись большой целью для граклов.
Этот огонь был устроен намеренно. На мосту стояла очередь мужчин, которые все еще швыряли бутылки из-под виски на крыши. Ярко-оранжевое пламя вспыхивало везде, куда ударяли бутылки. Огонь смешивался с выпивкой и превращался в жидкое пламя — огонь, который быстро распространялся, и его было трудно потушить.
Горожане уже разочаровались в зданиях: собрали, что могли, и бежали по обоим концам моста.
Граклы ждали их.
— Похоже, они прикрыли мост с обеих сторон, — сказала Воробей, пока мы наблюдали, как Граклы расстреливали выживших. — Довольно эффективно, да?
В тот момент, когда из руин появилась первая волна горожан, они поймали град ярко-голубых солнечных лучей. Их одежда вспыхнула пламенем; их кожа сморщилась, как черви на раскаленном асфальте, когда они пытались потушить огонь. Некоторые горожане спрятались за ворота и стреляли в ответ. Проблема в том, что у них почти не было укрытий — и они были прижаты к стене огненных зданий.
Жар, исходящий от руин, явно был невероятным. Люди у ворот согнулись, шатаясь при каждом движении пламени. Рябь была такой густой, что камера дрона видела, как от нее гремели ворота. Вскоре весь город будет либо расстрелян, либо сожжен заживо.
В людей стреляли точно так же на другом конце города, но я не видела их сквозь дым. Голубые огни слабо вспыхивали внутри постоянно растущего черного облака, прежде чем они, наконец, исчезли.
Такого рода вещи случались в Ничто каждый день. Уолтер сказал мне не поднимать голову и игнорировать это больше раз, чем я могла сосчитать. Но у меня было плохое предчувствие по поводу этого боя. У меня полностью пересохло во рту.
— Мы должны что-то сделать, — услышала я свой голос.
Воробей фыркнула.
— Что будем делать, хм?
— Я не знаю… — я посмотрела на элементы управления передо мной, размышляя. — У этих штук есть пистолет?
— У них есть бомбы.
— Ну, брось один! — я поняла, что это плохая идея, как только сказала это. Но это не мешало Воробью закатить на меня глаза.
— Ты хочешь, чтобы я бросила бомбу посреди моста? Ты совсем дура?
— Возможно, — прорычала я в ответ. Она все еще твердила, какая я дура, но я не обращала внимания. Мое сердце билось слишком быстро, а руки вспотели.
У меня было плохое предчувствие. Плохое.
Не успела я подумать об этом, как где-то за пределами экрана раздалась еще одна стрельба. Она попала граклам в спину и заставила их разбежаться. Теперь они были зажаты между горожанами и новой группой людей — людей с чистыми ружьями и темно-зелеными шапками…
— Рейнджеры! — сказала я, вскакивая со своего места. — Это рейнджеры!
— Что? — Воробей отодвинула камеру немного дальше. — Хм. Интересно.
Она звучала скучающе. Мне не было скучно. Я была близка к тому, чтобы обмочиться от волнения. Единственными рейнджерами, которых я когда-либо встречала, были Джон Марк и Анна, но их было достаточно, чтобы убедить меня в том, что рейнджеры Старого города были хорошими людьми. И я хотела, чтобы они победили.
Однако рейнджеров было всего около двадцати. И я бы сказала, что граклов было вдвое больше. Они получили немного земли. Около трех минут граклы разрывались между борьбой с рейнджерами и защитой своих спин от горожан.
Затем рухнуло здание.
Она обрушилось с силой на вершину моста, выбрасывая волну огня и раскаленных добела обломков. Оно проглотило ворота и похоронило горожан в своей пылающей пасти. Бой замер на полсекунды. Даже граклы, казалось, съежились, наблюдая, как горожане зажариваются заживо.
— Угу, держу пари, там воняет, — Воробей сморщила нос, когда приблизила картинку, и дрон поймал кадр, в котором таяла плоть на полузакопанной руке. — Наверное, пахнет хуже, чем…
— Анна!
Ее имя было реакцией, инстинктом. Оно вырывалось наружу прежде, чем мой разум успел зафиксировать то, что видели мои глаза.
Но вот она — присела на корточки рядом со своими товарищами-рейнджерами, ее винтовка глухо стучала по плечу, она стреляла лучом в ряды граклов. Она была хорошим стрелком. Я смотрела, как она попала троим в грудь.
— Это Анна! — сказала я снова, будто до сих пор не могла в это поверить.
— Кто?
— Я ее знаю — она моя подруга!
— Которая из?
— Вон там, та, что в красной бандане.
Воробей приближалась, и как раз в тот момент, когда она это сделала, граклы выстрелили еще одним лучом. Он был везде. Будто они выстрелили разом. Рейнджеры исчезали во вспышке синего света; мое сердце поднялось в горло. В ту секунду, когда я снова увидела, оно упало на дно моего живота.
Анна свернулась калачиком на земле, тяжело дыша, держась за левую руку.
Ее подстрелили.
ГЛАВА 12
Граклы бросились со скоростью отчаявшихся. Они были в нескольких минутах от того, чтобы сгореть заживо — от смерти в пожаре,
