— Нет! – Она слабо ударила меня кулаком в плечо. – Я… я не буду тратить свое драгоценное время. А получу то, чего так хотела еще вчера. А потом, когда опять стану кошкой, пообижаюсь. – Она растопырила пальцы и провела ими по воздуху, как когтями. – Расцарапаю твое идеальное лицо и испорчу всю одежду, чтобы тебе не в чем было выйти из дома. И ты все время был со мной.
Я не мог сдержать счастливую улыбку. Внутри разливалось пьянящее тепло, от которого мысли начинали плыть и путаться.
— И что ты собираешься сделать?
Настя бросила на меня прищуренный взгляд исподлобья. Че-е-ерт… Это выглядело так, что хотелось наброситься на нее. Сожрать ее всю, без остатка. Облизать каждый сантиметр кожи. Вцепиться в нее зубами, до алых отметин и синяков.
Чтобы ее соски набухли и вытянулись, а складки плоти покраснели от безумного трения.
Настя потянулась к поясу моих джинсов и ловко расстегнула пуговицу. От того, как умело и быстро она это сделала, меня прошибло горючей яростью, от которой загорелось все нутро.
Она сказала, что девственница. Но это не мешает получать удовольствие другими способами. Массой других способов. Сколько раз она уже проделывала это с остальными. На скольких тренировалась?
Ее пальцы нарочно задевали мой вставший член, когда она медленно вела «молнию» вниз.
Я сцепил зубы, с хрипом выдыхая придушенный стон, когда Настя погладила ствол пальцем. Прямо сквозь ткань трусов.
Ощущение было таким, будто по мне прошлись раскаленным металлом, который впечатывался в кожу.
— Я ничего не собираюсь делать, Дима… Я буду только сидеть и смотреть, как делаешь ты…
Она опустилась на пол, облизнула губы и стащила с меня джинсы вместе с бельем.
Я не смог сдержаться. Застонал, когда Настя потянулась к моим бедрам и выдохнула горячий воздух прямо на распухшую от возбуждения головку.
Бл***! Казалось, что я взорвусь от силы давления.
Настя высунула язык и мучительно медленно провела по уздечке. Я вцепился в ее волосы и прижался к стене, с трудом устояв на ногах от одной только этой ласки.
Но Настя отстранилась и накрыла своими аккуратными ладошками мои ладони.
— В машине… Ты сказал, что украл мою фотографию, чтобы использовать ее по-особенному… Обещал, что покажешь как именно, когда я снова стану человеком… – Ее пальцы переместились мне на бедра, медленно двинулись к ягодицам, и я почувствовал укол острых ногтей. От этого ощущения на теле выступила испарина, а из щели на головке показалась капля. – Сейчас мы одни, и я – человек…
Я откинул голову назад.
Ее слова погнали волны сумасшедшего возбуждения по телу. Хотелось к чертям содрать кожу, лишь бы она не зудела от жара и потребности ощутить на себе руки Насти. Каждая капля пота казалась скальпелем, прорезающим кожу.
—Хочешь… чтобы я при тебе..? – Я закусил губу, когда перед глазами потемнело.
— Да… Этого я и хочу… – Она медленно лизнула мошонку, обхватила губами кожу и потянула. Я застонал в голос.
Не знаю, на ком она тренировалась, и где этому училась, но бл***… Это было так, словно меня швыряет то в ад, то в рай.
— Ненавижу их всех…
Настя обхватила губами головку, втянула в рот и с влажным звуком выпустила наружу.
Ее ресницы удивленно взлетели вверх, а голубой кукольно-невинный взгляд прошиб раскаленными шипами.
— Кого?
— Всех, кому ты сосала…
Настя вдруг больно прикусила кожу возле моего паха. Я вздрогнул, а она, взяв меня за руку, накрыла моей ладонью член.
От каждого ее движения, действия, жеста и взгляда меня опаляло огнем. В ней возбуждало абсолютно все.
Настя снова лизнула мою мошонку, проходя невообразимо мягким языком по шву. Влажно и горячо. До взрыва.
— Ты такой красивый… Сильный… Уверенный в себе… – Ее теплое дыхание овевало мою плоть. Член дергался и дрожал, набухая все больше. После каждого слова она лизала кожу, а я уже готов был взвыть от мучительного наслаждения, больше похожего на пытку. – И ты опасный… Ты пахнешь смертью и отнятыми жизнями… Бо-о-олью… Боже, как я люблю твою боль… Но ты такой глупый, Дима. Глу-у-упы-ый…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я с трудом вникал в смысл ее слов, потерявшись в темном, шелковисто-влажном наслаждении.
Настя плавно, по-кошачьи, выгнула спину, усаживаясь передо мной. Подогнула под себя ноги и сложила руки на коленях, как примерная ученица. Это выглядело до сумасшествия возбуждающе. Настолько, что я сжал член, боясь кончить слишком быстро.
— Покажи, как тебе нравится… – Настя облизнулась. – Как правильно это делать… Я хочу научиться… – От каждого ее слова яйца тяжелели и набухали. Давление разрывало на части. Она доводила меня до оргазма только тем, что говорила. Вчера я не сдержался от пары прикосновений, доведенный до предела одним лишь ее наркотическим вкусом. Я боялся думать, что будет, когда я окажусь внутри. И с каждой секундой хотел этого сильнее. До ломки и рвущей жилы боли. – Хочу делать все правильно… Я ведь правильная девочка?
Плевать, что пару минут я сам ее так назвал. Сейчас, когда говорила она, это звучало, как чертова издевка. Издевка, от которой подкашивались колени.
Под пристальным, гипнотизирующим Настиным взглядом, я начал двигать рукой. Особо даже не задумывался, что именно делаю. Просто размазывал смазку, и сжимал, жестче и резче, увеличивая темп.
Настя облизнула губы, и я снова застонал. То, что я делал это у нее на глазах, превращало механические движения во что-то до безумия интимное, сокровенное и волшебное.
Настя часто дышала, а я, как обезумевший, начал толкаться в собственный кулак, зачарованный видом ее набухших сосков, натянувших ткань.
— Тебе нравится именно так? – Она тряхнула головой, не отводя взгляд от моего паха. – Так тебя нужно ласкать?
То, что она пыталась узнать… Мне просто снесло крышу. Я долбился в ладонь, представляя, что это Настино тело, и слышал, как бешено шумит кровь в ушах.
Смысл ее слов доходил с трудом. Я видел только то, как ее губы двигаются, но в голове звучали совсем другие слова.
— Ласкай, как хочешь… Я кончу, даже если ты просто дотронешься…
Ее взгляд сдирал кожу до крови и мяса. Меня раздирало от двух противоположных желаний: поскорее кончить, получить наконец освобождение и продлить эту пытку так долго, как только можно. До состояния судорог, когда терпеть будет уже невозможно.
Настя тихо выдохнула:
— Кончи… мне в рот…
Я подумал, что ослышался. С такой силой сжал член, что застонал от боли. По всему телу прошли судороги, от которых я казался себе развороченным, вывернутым наизнанку.
Она сказала так тихо… Мне просто показалось…
Я зарычал, как раненый зверь:
— Что ты сказала? – Рука двигалась все быстрее, и я уже начал ощущать какую-то дикую, вспыхивающую взрывами боль.
Настя опустилась на попку, согнув и отведя одну ногу в сторону. Она раскрылась передо мной… Раскрылась так, что в мог видеть потемневшую от влаги ткань, скрывающую ее плоть.
Я резко вскинул взгляд на ее лицо, когда она снова заговорила, лишая меня последнего контроля:
— Тебе даже не нужно прикасаться ко мне… Я влажная, просто глядя на тебя…
Ее скулы покрыл румянец, красивее которого я не видел ничего в жизни. Она сейчас была самым нереальным и возбуждающим зрелище. Именно в этот момент я понял, что не отпущу ее.
Даже если она навсегда останется кошкой. И пусть. Пусть, вашу мать! Зато так она не сможет от меня уйти. Будет всегда зависима от меня. А я… буду жить этими моментами.
Но отпустить ее я не смогу. Она моя. Моя до нашего конца. До последнего моего и ее вздоха. До последней капли крови.
Я бросился к Насте, как одержимый. Схватил ее за волосы и рванул на себя, вгоняя член так глубоко в ее рот, что она задохнулась и тут же закашлялась. Ее язык скользнул по стволу, горячая слюна обволокла кожу, а горло сжалось, протестуя такому вторжению. Но я успел вбиться так глубоко, что ее горло судорожно дернулось вокруг головки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И в этот момент я не выдержал.
