Читаем без скачивания Парашютисты-диверсанты Сталина. Прорыв разведчиков - Максим Бузин

– Обижаете, товарищ майор! – усмехнулся разведчик. – Я с ним буквально сроднился. Даже и не знаю, как отдавать буду, настолько к нему душой прикипел!

Пока Федор убирал в вещмешок, как он сам важно заявил, остатки «царского ужина», Андрей, Макс и лейтенант, склонившись над картой, обсуждали план дальнейших действий. Отто в этой дискуссии по известным соображениям не участвовал. Поэтому он продолжал, сидя на траве, не спеша затягиваться сигаретой, сохраняя на лице спокойное и безучастное выражение.

По окончании «военного совета в Филях», как выразился неистощимый на сравнения Федор Воронин, группа прямо по шпалам направилась в сторону железнодорожной станции. В быстро сгущавшихся сумерках силуэты людей, движущихся друг за другом в полной тишине с интервалом в несколько метров, казались нечеткими и размытыми. Опустившийся на землю и постепенно сгущавшийся туман делал их похожими на призраков. Именно такую картину могло нарисовать воображение впечатлительного человека, окажись он поблизости.

Как обычно, первым шел майор Седов, внимательно глядевший вперед. За ним следовал Терентьев, в обязанности которого входило только слушать. Глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о шпалы, лейтенант шел, не поднимая головы и отключив все остальные органы чувств, кроме слуха. Он даже открыл рот, чтобы отчетливее воспринимать окружающие звуки. По крайней мере, ему казалось, что так будет лучше.

За лейтенантом в отведенной им последовательности держались Отто в своей форме обер-лейтенанта Люфтваффе и Воронин с брезентовым свертком под мышкой.

Макс замыкал процессию. В его задачу входило следить за обстановкой в тылу. Что он добросовестно и делал, периодически оглядываясь назад. Но наблюдал одни только медленные и бессистемные перемещения плотных клубов похожего на первый снег тумана.

Даже раньше, чем предполагал Седов, а конкретнее – через двадцать минут тишину нарушили характерные для железнодорожной станции звуки сцепляемых вагонов и паровозные гудки. Затем сквозь темноту почти уже накрывшей землю августовской ночи стали пробиваться мутные полосы электрического света. Это были прожектора, установленные на столбах и здании вокзала.

Андрей остановился и, повернувшись к товарищам, предупреждающе приложил палец к губам. Затем сделал жест рукой, приказывая следовать за собой, и осторожно, стараясь не шуметь, спустился по железнодорожной насыпи вниз. Остальные повторили его маневр.

Передвигаться в темноте среди высокой и влажной от тумана травы, часто проваливаясь в неглубокие ямы и рытвины, было гораздо труднее, чем идти по ровным деревянным шпалам. Но иного варианта скрытно подобраться к станции не было. На этот короткий последний отрезок пути бойцы затратили сил не меньше, чем на предыдущий двухкилометровый участок.

И за свое упорство они вскоре были вознаграждены! Прямо перед ними из мутной темноты неожиданно показался угловатый силуэт товарного вагона, а за ним еще и еще.

– Станция, – едва шевеля губами, прошептал Андрей лейтенанту Терентьеву. – Полная готовность!

– Есть, – так же тихо ответил Терентьев и обернулся назад, чтобы передать распоряжение командира подошедшему сзади вместе с Отто сержанту Воронину.

Макс, видя, что Федор остановился, резко присел и застыл на месте, напряженно оглядываясь по сторонам.

Сделав знак всем оставаться на местах, Андрей, скрытый тенью от состава, осторожно поднялся по насыпи вверх. Быстро юркнув под вагон, он расположился между колесных пар и принялся изучать окружающую обстановку.

Помимо товарного поезда, под которым в данный момент он находился, на дальних путях стоял состав, сплошь состоявший из цистерн. Вдоль них прохаживались часовые. Андрей сразу смекнул, что вряд ли кто-то стал бы охранять пустые цистерны.

«Возможно, там бензин или авиационный керосин, – подумал он, – неплохо бы устроить гансам на прощание маленький фейерверк!»

Из темноты раздался паровозный гудок. Андрей перевел взгляд левее.

С западного направления медленно двигался еще один железнодорожный состав. Сразу за локомотивом с нарисованной на будке машиниста фашистской свастикой были прицеплены четыре товарных вагона. За ними находились два десятка открытых платформ, на которых стояли укрытые брезентовыми чехлами танки! Несмотря на маскировку, спутать характерные силуэты бронированных машин с чем-то другим было весьма сложно.

Майор Седов, как зачарованный, не мог отвести взгляд от состава с танками. У него екнуло сердце, а в голову навязчивой идеей раз за разом проникала одна и та же шальная мысль, быстро охватившая все его естество.

– Это наш поезд! – прошептал он, лихорадочно блестя глазами и стиснув зубы от волнения.

Тем временем немецкий паровоз замер на одном из соседних путей, с характерным шумом выпустив со стороны колес клубы густого белого пара. Таким образом, вновь прибывший состав остановился между эшелоном с горючим и товарняком, закрыв собой последний от любопытных взглядов часовых.

Открылась дверь, и из своей будки показался высоченного роста машинист. Сгибаясь почти пополам, он по металлической лесенке неторопливо спустился на землю.

Следом выглянул человек с чумазым лицом, рыжими волосами и сигаретой в зубах, должно быть кочегар. Он был в серой от угольной пыли майке, на которой проглядывал силуэт птицы с распростертыми крыльями.

Показав рукой направо от себя, он что-то сказал по-немецки машинисту и хрипло рассмеялся. Андрей внимательно проследил за его жестом глазами.

Со стороны невысоких станционных строений, расположенных между путями, быстрым шагом, почти бегом, интенсивно размахивая короткими руками, к паровозу приближался толстый коротышка в военной форме, но без головного убора, сильно напоминавший своей фигурой футбольный мяч или глобус на ножках.

Машинист, глядя на него и, очевидно, стараясь подавить подступавший к горлу смех, отвернулся, неторопливо закурил и длинно сплюнул на землю. Зрелище встречи двух таких явно выраженных антиподов было настолько комичным, что даже Андрей Седов, притаившийся под вагоном в тридцати шагах от них и отнюдь не расположенный к веселью, не смог сдержать улыбки!

Приземистый «колобок», как назвал его Андрей, несмотря на свою не совсем уставную форму одежды, оказался помощником начальника станции в звании обер-лейтенанта. Задрав вверх подбородок, он что-то назидательно выговаривал собеседнику, не давая тому сказать ни единого слова в ответ.

Седов все же смог уловить отрывки некоторых фраз. Из них он понял, что состав, груженный танками, следует в направлении города Великие Луки и уже опаздывает на несколько часов, что крайне плохо. Эти танки очень ждут в действующих частях, и лично генерал, фамилии которого Андрей не разобрал, неоднократно звонил обер-лейтенанту, интересуясь, проследовал ли через вверенную его заботам станцию столь важный эшелон.

Наконец коротышка выдохся и замолчал. Этим воспользовался машинист, скороговоркой сообщивший в свое оправдание, что сразу за Брестом неизвестные диверсанты взорвали пути и пришлось ждать, пока их восстановят.

Недовольно проворчав несколько слов в ответ, толстяк жестом приказал машинисту следовать за собой, развернулся и направился в ту сторону, откуда совсем недавно «прискакал».

Андрей, проводив взглядом две удаляющиеся фигуры, выбрался из-под вагона и присоединился к товарищам. Быстро обрисовав подчиненным ситуацию и сообщив свою точку зрения, майор спросил их мнение.

Все единодушно поддержали план Седова по захвату поезда. Даже Отто, к всеобщему удивлению, согласно кивнул головой.

Вскоре все пятеро расположились под облюбованным Седовым товарным вагоном. Пришлось подождать, пока кочегар докурит сигарету и резким щелчком отправит окурок в темноту.

Как только немец исчез из виду, сержант Воронин с ножом в руке перекатился через рельсы и, пригибаясь к земле, короткими перебежками бросился к паровозу. Покрыв за несколько секунд открытое пространство между двумя составами, Федор присел и быстро оглянулся по сторонам. Убедившись, что его никто не видел, он зажал нож в зубах, ухватился за поручни и, почти не касаясь ногами ступенек, буквально взлетел наверх, исчезнув в недрах паровоза.

Через несколько томительных секунд, показавшихся Андрею вечностью, из окна будки машиниста появилось лицо Воронина. Он призывно махнул рукой и вновь скрылся из виду.

Едва Седов оказался внутри, Федор схватил его за рукав и подвел к противоположному окошку. Отсюда, с высоты в несколько метров, территория станции просматривалась гораздо лучше, чем из-под товарного поезда. Первое, что сразу привлекло внимание Седова, было странное движение под соседним эшелоном с топливом. Несколько темных фигур, явно старавшихся остаться незамеченными, ползком перемещались под днищами цистерн. Иногда они замирали, и в искусственном свете прожекторов были видны только осторожно движущиеся человеческие руки.