Достопочтенный Гобсон благословил их союз, и молодые супруги, еще в трауре, вернулись в коттедж.
Джемс Старр и Симон Форд, отныне свободные от всяких тревог, весело открыли свадебный пир. Торжество продолжалось до следующего дня.
На этом памятном празднике Джек Райан, одетый в костюм волынщика, надул мех своей волынки и ухитрился одновременно петь, играть и плясать при рукоплесканиях всех собравшихся.
А через день возобновились подземные и надземные работы под руководством Джемса Старра.
Излишне говорить, что Гарри и Нелль были счастливы. Два сердца, перенесшие столько испытаний, обрели в своем союзе заслуженное счастье.
Что касается Симона Форда, почетного мастера Нового Эберфойла, то он собирался прожить столько, чтобы отпраздновать пятидесятилетие своей свадьбы с доброй Мэдж, которая, надо сказать, ничего не имела против этого.
- А после первой золотой свадьбы справим и вторую, - говорил Джек Райан. - Два пятидесятилетия - не слишком много для вас, мистер Симон.
- Ты прав, мальчик, - отвечал спокойно старый мастер. - В чудном климате Нового Эберфойла, где неизвестны перемены погоды, не удивительно прожить целых два столетия.
Смогут ли жители Колсити присутствовать на этом новом празднике? Будущее покажет.
Во всяком случае, одно существо собиралось, повидимому, достигнуть необычайного долголетия: это был гарфанг старого Сильфакса. Он все летал по своему мрачному царству. Но, несмотря на все старания Нелль удержать его, через несколько дней после смерти старика он улетел совсем.
Положительно, общество людей не нравилось ему так же, как и его бывшему хозяину; кроме того, он, казалось, питал особенную злобу к Гарри. Похоже было, что ревнивая птица всегда узнавала и ненавидела первого похитителя Нелль, того, которому она тщетно пыталась помешать при подъеме из пропасти.
С тех пор Нелль лишь изредка видела, как гарфанг парит над озером Малькольм.
Хотел ли он снова увидеть свою прежнюю подругу? Хотел ли проникнуть своим острым зрением до самого дна пропасти, поглотившей старого Сильфакса?
Приняты были оба объяснения, так как гарфанг стал легендарной птицей и внушил Джеку Райану немало фантастических историй.
Именно благодаря этому веселому малому на шотландских вечеринках до сих пор поют легенду о птице старого Сильфакса, последнего «кающегося» в Эберфойлских копях.
Пятнадцатилетний капитан
Перевод с французского И. Петрова под редакцией Л. Савельева
Иллюстрации художника П. И. Луганского
Собрание сочинений в 12 т. Т. 8., М., Государственное Издательство Художественной Литературы, 1957
Часть первая
ГЛАВА ПЕРВАЯ Шкуна-бриг «Пилигрим»
Второго февраля 1873 года шкуна-бриг «Пилигрим» находилась под 43°57’ южной широты и 165°19' западной долготы от Гринвича. Это судно водоизмещением в четыреста тонн было снаряжено в Сан-Франциско для охоты на китов в южных морях.
«Пилигрим» принадлежал богатому калифорнийскому судовладельцу Джемсу Уэлдону; командовал судном в продолжение многих лет капитан Гуль.
Джемс Уэлдон ежегодно отправлял целую флотилию судов в северные моря, за Берингов пролив, а также в моря Южного полушария, к Тасмании и к мысу Горн. «Пилигрим» считался одним из лучших кораблей флотилии. Ход у него был отличный. Превосходная оснастка позволяла ему с небольшой командой доходить до самой границы сплошных льдов Южного полушария.
Капитан Гуль умел лавировать, как говорят моряки, среди пловучих льдин, дрейфующих летом южнее Новой Зеландии и мыса Доброй Надежды, то есть на более низких широтах, чем в северных морях. Правда, это только небольшие айсберги, уже потрескавшиеся и размытые теплой водой, и большая часть их быстро тает в Атлантическом или Тихом океанах.
На «Пилигриме» под началом капитана Гуля, прекрасного моряка и одного из лучших гарпунщиков южной флотилии, находилось пять опытных матросов и один новичок. Этого было недостаточно: охота на китов требует довольно большого экипажа для обслуживания шлюпок и для разделки добытых туш. Но мистер Джемс Уэлдон, как и другие судовладельцы, считал выгодным вербовать в Сан-Франциско лишь матросов, необходимых для управления кораблем. В Новой Зеландии среди местных жителей и дезертиров всех национальностей не было недостатка в искусных гарпунщиках и матросах, готовых «наняться на один сезон. По окончании кампании они получали расчет и на берегу дожидались следующего года, когда их услуги снова могли понадобиться китобойным судам. При такой системе судовладельцы экономили немалые суммы на жалованье судовой команды и увеличивали свои доходы от промысла.
Именно так поступил и Джемс Уэлдон, снаряжая в плавание «Пилигрим».
Шкуна-бриг только что закончила китобойную кампанию на границе южного Полярного круга, но в ее трюмах оставалось еще много места для китового уса и немало бочек, не заполненных ворванью. Уже в то время китовый промысел был нелегким делом. Киты стали редкостью: сказывались результаты их беспощадного истребления. Настоящие киты начали вымирать, и охотникам приходилось промышлять полосатиков[6], охота на которых представляет немалую опасность.
То же самое вынужден был делать и капитан Гуль, но он рассчитывал пройти в следующее плавание в более высокие широты, - если понадобится, вплоть до земель Клары и Адели, открытых, как это твердо установлено, французом Дюмоном д’Юрвилем, как бы это ни оспаривал американец Уилкс.
«Пилигриму» не повезло в этом году. В начале января, в самый разгар лета в Южном полушарии и, следовательно, задолго до конца промыслового сезона, капитану Гулю пришлось покинуть место охоты. Вспомогательная команда - сборище довольно темных личностей - вела себя дерзко, нанятые матросы отлынивали от работы, и капитан Гуль вынужден был расстаться с ней.
«Пилигрим» взял курс на северо-запад и 15 января прибыл в Вайтемату, порт Окленда, расположенный в глубине залива Хаураки на восточном берегу северного острова Новой Зеландии. Здесь капитан высадил китобоев, нанятых на сезон.
Постоянная команда «Пилигрима» была недовольна: шкуна-бриг не добрала по меньшей мере двести бочек ворвани. Никогда еще результаты промысла не были столь плачевны.
Больше всех недоволен был капитан Гуль. Самолюбие прославленного китобоя было глубоко уязвлено неудачей: впервые он возвращался с такой скудной добычей; он проклинал лодырей и тунеядцев, которые сорвали промысел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
