Таблетку, дарующую «Ничто», значит, можно придумать Таблетку, приносящую «Абсолютное счастье». Этим они и занялись, и вскоре у них получилось. Но если у тебя есть «Абсолютное счастье», то земные проблемы отходят на второй план. Сначала ты забываешь мыться, потом — принимать пищу, а в конце концов — двигаться и дышать.
— Так что, они все умерли? И теперь автоматические фабрики производят Таблетку, следят, чтобы всё работало, и прогоняют цикл круг за кругом, совершенно без всякого смысла?
— Похоже, что так. И, разрушив фабрику, ты разрушишь этот миропорядок, я подозревал это, но предпочел услышать от тебя подтверждение. Теперь нужно спешить, обитатели уже учуяли угрозу, а столь отлаженный механизм не будет медлить.
— Только выйдем через черный ход. Не хочу, чтобы Катя увидела меня в таком состоянии.
Вязьман хмыкнул и подхватил нашего горе-влюбленного под мышки. Идти было сложно, и каждый шаг отдавался болью в суставах, будто бы из них вынули столь необходимые сухожилия и амортизирующую прослойку.
— Но где мы возьмем столько взрывчатки, фабрика наверняка огромная!
— Я же говорил тебе, что давно уже сам до всего додумался, но не могу я уничтожить мир в одиночку, не могу — и всё тут. Я заложил взрывчатку, но нажать кнопку должен ты, иначе мир останется на месте, а я погибну.
— Но кто же ты такой?! И почему я постоянно тебя встречаю, хотя ты погибаешь в каждом из миров?
— Такова уж моя участь, и я сам ее выбрал. Личный Ад, если хочешь, искупление грехов прошлого. Я видел, во что превратилось ваше поколение, и это отчасти моя вина, но об этом позже, мы уже почти на месте.
— Ты каждый раз говоришь одно и то же! Но я хочу знать, хочу знать, почему старый китаец предупреждал, чтобы я опасался тебя? — После этих слов Арсения Вязьман на секунду приостановился и внимательно взглянул ему в глаза.
— Тебя наставляет Линь?
— Он ни разу не называл своего имени, но откуда вы знаете друг друга?
— Это не так важно, пусть он сам тебе всё расскажет. Думаю, он пока только догадывается о том, кто я такой, так что передай ему привет от Вяза, он сразу же всё поймет. — С этими словами они рухнули в кусты, где непостижимым образом оказалась красная кнопка, от которой вдаль, к огромному зданию фабрики, тянулись провода. «Таблетка Х» — гласила надпись на крыше.
«Так вот оно что!» — Арсений вновь начал сомневаться. Сомнения терзали его, не давая пошевелиться, столько всего надо учесть и обдумать, хотя что тут думать, если решение уже принято. Неожиданно новый приступ тошноты заставил его на секунду отвернуться.
— Чего ты медлишь? Скоро тебя накроет вторая волна интоксикации, и тогда несколько дней ты вовсе ничего не сможешь делать. — В этот момент на фабрике завыла сирена. — Ну вот, они нас обнаружили, а разве ты не помнишь, как на тебя реагируют жители миров, которые ты пришел разрушить? Выбора теперь нет: либо ты нажимаешь на эту злосчастную кнопку, либо нам конец! Второго шанса не будет! Давай уже!
Раздалось несколько выстрелов, и очередь прошла чуть выше, срезав несколько веток куста. Залаяли собаки, и крики стали отчетливей. Выбора действительно не осталось — и скрепя сердце Арсений изо всей силы всадил кнопку. Взрыва не последовало.
— Что? — с округлившимися глазами воскликнул он.
— Стой, провод! — заорал Вязьман. Один из проводов оказался перебит и болтался. Он схватил оба конца и прижал друг к другу. — Нет времени соединять, жми четыре раза!
Три глухих нажатия отдались грохотом вдалеке. Ярко-красное пламя взвилось вверх, оставив за собой блики, которые стали расползаться по всему небу, втягивая в себя всё вокруг. Арсений ощутил, что его также тянет вверх, но от земли он не отрывался. Будто бы тело его было не подвержено этому движению, а вытягивало в никуда что-то внутри него. Еще секунду — и он полетел, оставив внизу свое тело и лежащего неподвижно Вязьмана. Земля всё удалялась и удалялась, его сознание уплывало за пределы Вселенной. Вскоре стало темно. Просто темно — и ничего вокруг.
Глава 9. Потерянное поколение
Когда Арсений очнулся утром в своей кровати, болезнь как рукой сняло — возможно, в этом приняла непосредственное участие та самая таблетка, прописанная доктором, или миры Пути оказывали на организм такое благотворное воздействие, но чувствовал наш герой себя вполне сносно. Тем не менее события последнего Путешествия сильно задели Арсения за живое, и почти весь день он только тем и занимался, что сокрушался по этому поводу — из чего, как само собой разумеющееся, вылезла депрессия. «Я погубил очередной мир, сколько их я уже разрушил? Для чего это всё? Почему те миры менее реальны, чем настоящий?»
И девушка… Все его мысли неизменно упирались в эту особу — он убил ее, сознательно убил свою любовь. Хоть и выдуманную, и в другом мире, и не совсем настоящую — это было не так важно. Путешественник тщетно пытался заставить себя откреститься от этих мыслей, убедить в том, что если бы он не сделал этого, то застрял бы там навсегда, и что тогда бы с ним случилось — неизвестно. Или всё же известно?
«Может, поступи я так, и всё встало бы на свои места. Возможно, в прошлом кто-то уже так сделал и теперь расплачивается за свой выбор тем, что заперт во всех мирах Пути одновременно. Наблюдает уже много-много лет, к чему привел его выбор. Вязьман?! Но это лишь догадки и предположения, и только один человек сможет рассказать историю в деталях — Учитель. Нужно лишь дождаться его и назвать его настоящее имя. Тогда, наверное, всё встанет на круги своя».
Несколько дней ничего особенного не происходило — Арсений валялся в кровати целыми днями и смотрел в потолок, может, это было последствием болезни, а может, побочным действием реалий последнего мира. Хандра, апатия захватили его и не желали отпускать, он перестал видеть смысл в чём бы то ни было и замкнулся в четырех стенах своей квартиры. После прохождения миров всё, чем он занимал свое свободное время ранее, перестало иметь смысл. Он выбросил телевизор и с презрением включал компьютер — только для того, чтобы посмотреть в Интернете интересующую его информацию. Но он много читал и, сидя напротив испещренной разноплановыми листками пробковой доски, размышлял над природой Пути.
Было ясно, что Путешественников в этом мире можно пересчитать по пальцам, и поэтому Путь проходили всего несколько человек. По
