Читаем без скачивания Принцесса Клевская (сборник) - Мари Мадлен де Лафайет

Но ничто не могло удержать его от принятого решения. Он передал Зоромаде записку, в которой сообщал о своем намерении увидеться с ней в банях, и просил подсказать ему, как и где ее найти. Зоромаду испугали последствия безрассудного поступка Аламира, но пылающая в ней страсть и желание освободиться от тоскливой затворнической жизни помогли ей преодолеть все страхи. Она описала ему банное помещение, в котором, по обыкновению, моются женщины и их семьи и где при предбаннике есть что-то вроде кладовой, вполне пригодной, чтобы укрыться от посторонних глаз. Зоромада сообщала также, что сама мыться не будет, а когда ее мать оставит предбанник и займется мытьем, они могут встретиться в этой довольно просторной кладовке. Аламир был вне себя от счастья в предвкушении столь опасной авантюры. Одарив главного банщика дорогими подарками, он проник в ночь перед встречей в бани, пробрался в кладовку и, сгорая от нетерпения, просидел там до утра.

Приблизительно в то время, когда должна была появиться Зоромада, он услышал в предбаннике шум, а когда шум стих, дверь в кладовку открылась, и вместо Зоромады он увидел незнакомое ему, в богатых одеяниях юное создание, которое сразу же покорило его необыкновенной красотой лица, отражавшего наивную невинность первой молодости. Удивление девушки было не меньшим, чем удивление Аламира. Ее также поразили его приятная внешность и изысканная одежда. При виде мужчины в столь неподобающем месте девушка, несомненно, закричала бы и позвала на помощь, если бы Аламир, несказанно обрадованный новому приключению, не приложил палец к губам. Она подошла к нему и осведомилась, каким чудом он здесь оказался. Аламир, сказав, что история эта слишком долгая, попросил не выдавать его и не губить человека, который, правда, нисколько не боится смерти, поскольку своей гибелью будет обязан самому прелестному на земле созданию. Лицо девушки покрылось краской застенчивости, и ее вид мог бы тронуть гораздо менее чувствительное, чем у Аламира, сердце.

– Я отнюдь не желаю навлечь на вас хотя бы малейшую беду, – ответила она, – но, находясь здесь, вы рискуете многим, и я не уверена, что вы отдаете себе отчет в той опасности, которой себя подвергаете.

– Я, сударыня, прекрасно сознаю, чем рискую, но, поверьте мне, это не самая страшная из опасностей, которая сегодня угрожает мне.

После этих слов, смысл которых, как он надеялся, не должен был ускользнуть от девушки, он поинтересовался ее именем и тем, каким образом она оказалась в этот час в банях.

– Меня зовут Эльсиберия. Мой отец – наместник Лемноса. Моя мать, как и я, в Тарсе всего второй день, и мы никогда здесь не бывали раньше. Матушка решила помыться, я не захотела и, оставшись в предбаннике, совершенно случайно открыла эту дверь. Позвольте, сударь, узнать ваше имя?

Аламир испытал огромную радость, повстречав юное прелестное создание, не знавшее ни его имени, ни сана, и назвался Селемином, первым пришедшим ему в голову именем друга. В этот момент послышался шум, и Эльсиберия поспешила к двери с явным намерением никого не пускать. Забыв о всякой опасности, Аламир двинулся за ней.

– Могу ли я рассчитывать на новую встречу? – с мольбой в голосе проговорил он.

– Не знаю, что сказать вам, – ответила она, смутившись, – но не думаю, что это невозможно.

С этими словами она вышла из кладовой и плотно закрыла за собой дверь.

Аламир остался один, несказанно довольный случившимся, – никогда в жизни ему не доводилось видеть такой очаровательной юной особы. Ему показалось, что и она проявила к нему интерес. К тому же она не знала, что он принц Тарский. Короче говоря, все складывалось как нельзя лучше. Переполненный счастьем и волнующими надеждами, Аламир до вечера просидел в маленькой комнатке, забыв, что пришел на свидание с Зоромадой.

Зоромада же, искренне любившая Аламира, весь день провела в невероятном волнении. Ее мать, почувствовав себя неважно, отказалась идти в бани и уступила банное помещение, которым обычно пользовалась, матери Эльсиберии. Расстроенная несостоявшимся свиданием, Зоромада, зная к тому же, какой опасности подвергает себя ее возлюбленный, не находила места. Вернувшись к себе, Аламир нашел ее письмо, в котором она изложила то, что я вам только что рассказала, и сообщала также о намерении ее отца выдать ее замуж, но она-де не очень волнуется, так как, узнав от Аламира о его намерении жениться на ней, отец, несомненно, примет его сторону. Аламир показал письмо Мульзиману, желая убедить его, что все женщины только и думают, как бы женить его на себе. Он рассказал также другу о своем приключении в банном доме, расписав прелести Эльсиберии и отметив при этом, что юное создание не знает, кто такой принц Тарский, и, стало быть, покорено исключительно его личными достоинствами. Аламир заверил Мульзимана, что наконец-то нашел ту, которой может отдать свое сердце, и готов доказать свою способность к искреннему и неизменному чувству. Про себя он решил забыть о всех своих прежних галантных похождениях и не думать ни о чем другом, кроме как о завоевании расположения несравненной Эльсиберии. Первым делом надо было добиться с ней свидания, чему, как всегда, сопутствовали трудности, которые в данном случае были тем более значительными, что он не назвался своим подлинным именем. Ему пришло в голову вновь устроить встречу в банях, но осуществлению смелой мысли помешала болезнь матери Эльсиберии, без которой его избранница нигде не появлялась.

Между тем свадебные дела Зоромады шли своим чередом, и нареченная, разуверившись в чувствах Аламира, покорилась воле отца. Поскольку ее отец, как и жених, принадлежал к знатному и богатому роду, свадьбу было решено сыграть с невиданной пышностью и великолепием. Эльсиберия была в числе приглашенных, но увидеть ее Аламиру в ходе брачной церемонии не представлялось никакой возможности, так как на арабских свадьбах женщины полностью отделены от мужчин как в мечети, так и во время домашних торжеств. Аламир, однако, решился на еще более опасный поступок, чем его посещение женских бань ради встречи с Зоромадой. В день свадьбы он прикинулся больным, с тем чтобы избавить себя от принародного появления на брачной церемонии, и, переодевшись в женское платье, отправился в сопровождении тетки Селемина в мечеть. На голову он накинул большое покрывало, как это делают, выходя из дома, арабские женщины. Он сразу заметил Эльсиберию, узнав ее, несмотря на закрытое чадрой лицо, по запомнившемуся ему тонкому стану девушки и по одеяниям, не похожим на те, которые носят обитательницы Тарса. Подходя к месту церемонии, он оказался рядом с Зоромадой и тут же забыл о данном себе обещании. Уступая еще до конца не изжитой природной ветрености, он обратил на себя ее внимание и заговорил с прежней избранницей, как если бы переоделся для встречи именно с ней. Потрясенная Зоромада отшатнулась, но, тут же овладев собой, прошептала:

– Вы поступаете бесчеловечно, пытаясь убедить меня, что остались верны мне. К счастью или несчастью, но я знаю, что это не так, и постараюсь как можно скорее забыть о муках, которые вы мне причинили.

Больше она ничего не сказала, и Аламир не успел, да и не нашелся, что ответить. Церемония закончилась, и женщины заняли свои обычные места.

Он тут же забыл о Зоромаде, и его мысли вновь устремились к Эльсиберии. Он занял место рядом с ней, преклонил колени и принялся подобно другим громко молиться. Невнятный гул голосов позволял расслышать слова только тех, кто находился совсем рядом, и Аламир, не поворачивая головы и не меняя молитвенного тона, несколько раз произнес имя Эльсиберии. Она повернула голову в его сторону. Увидев, что девушка смотрит на него, он как бы невзначай уронил молитвенник, а нагнувшись за ним, слегка приоткрыл покрывало, так, чтобы она узнала его лицо, которое благодаря красоте и молодости и в обрамлении женского одеяния могло кого угодно ввести в заблуждение относительно пола его владельца. По взгляду девушки Аламир догадался, что она узнала его, и, не скрывая радости, попросил ее подтвердить свою догадку. Эльсиберия, чадра которой не была полностью опущена, не поворачивая головы, но не спуская при этом с него глаз, проговорила:

– Да, я сразу узнала вас, но я дрожу от страха при мысли о той опасности, которой вы подвергаете себя.

– Я готов на все, лишь бы видеть вас, – ответил Аламир.

– Однако в банях вы подвергали себя опасности не ради меня, – возразила Эльсиберия. – Возможно, и здесь вы ищете свидания с другой.

– Я здесь только ради вас и буду продолжать подвергать себя опасностям, если вы не назначите мне места встречи.

– Завтра мы с матерью идем во дворец халифа. Будьте там вместе с принцем. Лицо у меня будет открыто, как это положено при первом появлении во дворце.

На этом Эльсиберия прекратила разговор, опасаясь быть услышанной соседками.

Место назначенной встречи весьма озадачило Аламира. Ему было известно, что когда знатные дамы впервые посещают дворец халифа, они при его появлении, а также при появлении его высокочтимых сыновей не опускают чадру; в дальнейшем же их лица всегда должны быть закрыты. Придя во дворец, Аламир мог бы вдоволь насладиться красотой Эльсиберии. Но чтобы попасть туда, ему надо назваться принцем Тарским, чего он никак не желал. Он хотел завоевать женское сердце как обаятельный и неотразимый Аламир, а не как всеми почитаемый и известный своим богатством принц. Но он не желал и отказываться от свидания, которое назначила ему сама Эльсиберия. Нотки ревности, которые он уловил в ее голосе, когда она напомнила ему о встрече в банях, заставляли его к тому же найти возможность, чтобы доказать ей искренность своих побуждений. Положение казалось ему безвыходным. Он вновь рискнул заговорить с ней и попросил разрешения написать ей письмо.