— Вовремя вы. А то я уж думал, что пойду с неполной загрузкой. Поднимайтесь, через полчаса отходим.
Я кивнул, и мы с Эллиной поднялись мимо слегка посторонившегося капитана на палубу. Лошадей наших заводили по широким, специально предназначенным для животных мосткам. Мое персональное транспортное средство пошло, как обычно, с выражением полного безразличия, я бы даже сказал, пофигизма на морде, его вьючный собрат — тоже, а вот Звездочка внезапно заартачилась, приподнялась на дыбы… Вот только худощавый, но крепкий, жилистый мужик, палубный матрос, исполняющий, помимо основных функций, обязанности конюха, укротил ее в два счета — чувствовался немалый опыт в таких делах.
Погрузка была закончена молниеносно, и Эллина отправилась исследовать каюту в небольшой, грубо слепленной надстройке на корме, а я подошел к капитану:
— Ну что, когда отплытие?
— Сейчас, не волнуйтесь. Просто я надеюсь дождаться еще двух пассажиров. С утра прибежал слуга, принес задаток.
— Не вопрос, — пожал я плечами. В самом деле, мне было все равно, а для хозяина баржи это источник средств к существованию. Вот только в этот раз, как оказалось, меня ожидала встреча со знакомым. Не сказать что старым, но неприятным.
Прошло не более пяти минут, и к барже подъехали три всадника, причем двоих из них я узнал моментально. Это были тот самый дворянчик, которого мы с Эллиной совсем недавно жестоко обидели на постоялом дворе, и его жена. Мужчина ловко спрыгнул с лошади, бросил поводья своему спутнику, судя по одежде, слуге, помог спуститься жене. Повернулся к барже — и встретился взглядом со мной. Челюсть у него упала вниз с явственно различимым лязгом.
Не знаю, как бы я поступил на его месте, но в принципе, скорее всего, выбрал бы один из двух базовых вариантов. Или просто развернулся и уехал, не желая шкандыбать на одной лайбе с неприятным мне человеком, либо, если бы совсем уж приперло и требовалось ехать, невзирая на любые неудобства, сделал бы морду кирпичом и ехал, старательно его не замечая. То и другое не добавляет настроения, но и к серьезным неприятностям вряд ли приведет. Однако сей гений пустого места выбрал третий, самый, на мой взгляд, дурацкий способ сохранить достоинство — просто ткнул в меня пальцем и заорал капитану, чтобы он немедленно убрал с борта своей посудины этого урода. Честное слово, я даже не обиделся, так мне стало интересно, чем закончится эта комедия. Что мой случайный знакомый дурак, было уже ясно, но вот границы его дурости меня всерьез заинтересовали.
Развитие событий было вполне закономерным. Капитан лишь плечами шевельнул, словно пытался ими пожать, но прервал движение и популярно объяснил наглецу, что я заплатил за проезд и, соответственно, он не видит причин, почему я не могу ехать. Наверняка этот ответ дался ему не просто, однако тут на кон была поставлена его репутация перевозчика, а репутация — это наше все. Тем более что в споре двух провинциальных дворян позиция таких, как он, всегда была однозначной — пусть сами между собой разбираются, а он должен делать только и исключительно то, за что ему заплатили. Но, не сумев заручиться поддержкой хозяина транспортного средства, дворянин подтвердил, во-первых, свою глупость, а во-вторых, паршивый характер. Иначе чем объяснить тот факт, что он, выхватив из ножен меч, зашагал к трапу, на ходу обещая взволнованно квохчущей жене, что сейчас проучит наглеца, в смысле, меня, а потом они спокойно поедут дальше. Учитывая, что след от нашей предыдущей встречи, сиречь багровая ссадина на пол-лба, торчала даже из-под шляпы, его решение было верхом идиотизма.
Пачкать кровью палубу баржи не хотелось совершенно — мне на ней еще плыть. Разумеется, я не собирался ни убивать, ни калечить этого барана — не потому, что из глубины души высунулся гуманизм, подобным недостатком, особенно в отношении своих оппонентов, я не страдал никогда. Просто вокруг слишком много свидетелей, остановившихся поглазеть на обещающую перейти в мордобой перепалку между дворянами. Истекающее кровью тело в таких случаях привлекает много внимания, намного больше, чем фингал под глазом. Побитый дворянчик и зарезанный лорд — две совершенно разные вещи и, соответственно, разная вероятность широкой огласки. А в схватке случается всякое, и я, может статься, все же его убью или, во всяком случае, покалечу, пусть даже и не нарочно. Ходить потом по впитавшейся в доски палубы крови? Ну уж нет, я брезглив. Тем более когда это кровь такого вот придурка — еще заразишься чем-нибудь.
В общем, я спрыгнул на причал, приземлившись уже с мечом в руке, и решительно двинулся навстречу своему оппоненту. Как ни удивительно, первой на это отреагировала его жена, облаяв меня такими словами, которые порядочной леди не то что произносить — знать не положено. Ах ты ж… сперматозоид в юбке.
Послав вздорную бабу далеко и надолго, по всем известному адресу в далекое эротическое путешествие, я секунду наслаждался восхищенными взглядами окружающих. Все же некая толика тщеславия во мне присутствует, а малый боцманский загиб уважаем везде и всегда. Потом, увы, стало не до этого, так как мой противник, очевидно, сообразил, кого только что покрыли столь высоким слогом, и, размахивая мечом, попер на меня. Очень, кстати, примитивно размахивал, но мне от этого было не легче.
В этот момент можно было убить его очень просто — он совершенно не думал о защите, просто атаковал стремительно и незамысловато. Однако вместо того, чтобы нанизать его на меч, как на вертел, я уклонился, позволив клинку свистнуть далеко в стороне от меня. Что удар, способный перерубить быка, не представлял даже теоретической опасности, поняли вокруг все и сразу — презрительный свист и улюлюканье неслось со всех сторон. Как ни странно, это отрезвило моего противника не хуже ушата холодной воды на голову, и дальше он пошел уже осторожнее, тем более что сообразил наконец — мой меч на две ладони длиннее, чем его. Впрочем, меньшая длина клинка — это в определенном смысле даже некоторое преимущество в ближнем бою, в рубке, когда, обладая меньшей инерцией, он попросту быстрее. Дворянин не может быть лохом в отношении оружия и тактики его применения, и расклады он понял сразу, однако реализовать попытку сблизиться я ему не дал. Уверенно держа выгодную мне дистанцию, я поймал кончиком своего меча оружие противника и крутанул кистью. Со стороны это выглядело как довольно топорная попытка выбить оружие, и он купился, легко блокировав мои действия, и еще раз атаковал. На сей раз дистанция была для него выгодной… вроде бы потому, что удар меча я легко сблокировал дагой и, крутанувшись, в свою очередь ударил его мечом. По заднице и плашмя — больно, обидно и притом совершенно безвредно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
