нашего буду называть я.
– Я – отец и у меня есть право голоса, – продолжал сжимать мою руку Светлый. – А то в процессе зачатия я не участвовал. Дай хоть имя выбрать.
– Ну уж нет, – улыбнулась я пригладив его волосы рукой, которая ещё минуту назад лежала на животе. – Ты лучше с шизофреничкой не спорь. Непонятно, что у меня в голове.
Светлый искренне рассмеялся. Мы даже сумели немного поговорить на отдалённые темы, пока ждали нашего побледневшего официанта, который по всей видимости, решил испечь новый торт.
Я поймала себя на мысли, что мне нравиться его смех и тёплая улыбка. В такие моменты, лицо Светлого приобретало свет и мальчишеское озорство. Появлялась искра в глазах и тот самый огонёк интереса.
Как бы я не старалась отвлечься, мои глаза возвращались к его шее, губам, в которые хочется впиться со всей силы. Я до боли в суставах хотела его поцеловать. Чтобы он целовал меня в ответ, крепко сжимая в объятиях. Тянет к нему магнитом. И останавливать это не очень то и хотелось.
Вскоре, долгожданный кусочек торта со свечкой по середине стоял на нашем столе.
Светлый непонимающе вскинул бровью и откинулся на спинку стула.
– Роман Андреевич, поздравляю вас с вашим первым тортом в жизни, – улыбнулась я поджигая свечку. – Пускай он будет не последним, но самым вкусным.
– Валентина, я не буду его есть, – недоверчиво посмотрел Светлый на торт из трёх коржей. С клубничным кремом и воздушной меренгой. – И ты это прекрасно знаешь.
– Конечно знаю, – радостно ответила я. – Поэтому и предлагаю сыграть в игру. Правила простые. Я задаю вопрос – вы отвечаете. Не хотите давать ответ – съедаете маленький кусочек тортика.
– Хм..., – ответил Светлый постукивая пальцами по столу. – Давайте сыграем. Только учтите, проигрывать я не привык.
– Всем бы так проигрывать. Чтобы ещё тортиком накормили.
Хоть времени у меня было и много, вопросы я придумывала на ходу. Хотелось узнать о нём что-то личное. То, что не знают другие. Но и чтобы он хотя-бы один раз попробовал торт.
– Кто твои родители? – задала я первый вопрос.
– Не знаю, – неожиданно ответил Светлый. – Мама была обычной домохозяйкой, а отца я не знал. Может, он умер, а может и ещё бегает по этому белому свету.
– Ты его ни разу не видел? – с интересом продолжила я. Было видно, что ему не очень приятна эта тема, но он не останавливал меня. Доверяет или боится проиграть?
– Ни разу. Да и видеть не хочу. Он для меня не существует. Как и мать.
– А что не так с матерью?
Светлый громко выдохнул и отвёл от меня взгляд. Стекла очков блеснули под мигающим светом.
– Валентина, давайте дальше, – холодно сказал Светлый. Видимо, я ещё не в той зоне доверия. – Ответ вы уже услышали.
– Он неполный.
– Его вполне достаточно.
Я кивнула и виновато поджала губы. Ситуация там непростая. Может, Светлая мать вовсе не участвовала в жизни сына. Вот он к ней так и относится.
– Какой была твоя первая любовь? – с улыбкой спросила я. Даже без капли ревности. Это ведь его прошлое. – И кем была та девушка?
Взгляд Светлого вернулся ко мне. Он начал изучающе смотреть мне в лицо, будто пытаясь узнать правильный ответ.
– Твои вопросы меня убивают. Один лучше другого, – усмехнулся тот отпив холодный кофе. – Не было первой любви. Именно в том понимании, которое у меня в голове. Были симпатии, но не более.
– Почему так? Боитесь подпускать кого-то к себе? – внимательно слушала я Светлого. – Ни одна не могла вас заинтересовать?
Роман Андреевич отрицательно покачал головой.
– Дальше.
– Роман Андреевич, вы отвечаете без души. Сухо и холодно, – ответила я сложив руки на груди и с укором глядя в серые глаза. – Больше открытости и вас настоящего. Сидите так, будто мы тут не отдыхаем, а на каторгу вас отправляем.
– Я бы лучше на каторгу пошёл, чем о себе рассказывать.
– Хорошо, – хмыкнула я понимая, что кашу с ним не сваришь. – Тогда давайте о нас.
– Началось…, – закатил глаза Светлый.
– Опиши одним словом нашу первую встречу.
– Дурдом.
– Хорошо, – выдохнула я. – А вторую?
– Дурдом в квадрате.
– Про третью встречу смысла спрашивать нет, – фыркнула я смотря на одинокий клубничный торт. – Ответ и так понятен. Дурдом в кубе.
– Валентина, неужели я настолько предсказуем?
– Вы даже не представляете насколько.
Я немного помедлила, а затем задала самый важный вопрос.
– Я тебе нравлюсь?
За секунду, в глазах Светлого пробежало куча эмоций и чувств. От непонимания моего вопроса до непонимающего интереса. Он усмехнулся. И будто специально действовал мне на нервы. Я надеялась, что он скажет «да». Но этот индюк продолжал молчать. У меня от стресса, даже пот выступил на лбу.
– Надеюсь, торт будет вкусным, – устроился поудобнее тот.
– Не поняла, – округлились мои глаза. – Это значит «да»? Скажите, пожалуйста, мне же интересно.
– Это значит: «подай, пожалуйста, вилочку».
Я нахмурилась, но улыбнулась. Он не сказал «нет», но и «да» я не услышала. Может, специально это сделал, чтобы я голову ломала и думала какой ответ должен быть? До чего же дотошный мужчина.
– Ну-ну, я ещё узнаю ответ, а пока…, – схватив вилку в правую руку и немного приподнявшись, я поднесла ко рту Светлого небольшой кусочек торта, держа вторую руку так, чтобы случайно не запачкать белую скатерть. – Кушайте, и не забывайте думать обо мне.
Ехидные глаза Романа Андреевича метались от вилки к моим губам. Видимо, он не знал, что попробовать первым.
– Я в состоянии самостоятельно держать вилку, – заправил Светлый мою выбившуюся прядь волос за ухо.
Я затаила дыхание и нежно схватила острый подбородок моего мужчины. Открыла ладонь и нежно произнесла:
– Откройте свой прекрасный ротик, Роман Андреевич. – сверкнули мои глаза озорным огоньком. – И попытайтесь запомнить этот момент. Потом в награду – загадаете желание.
Светлый ничего
