нему и следует. Вполне возможно, что это единственный способ не подохнуть в самом начале войны.
— Внимание налево! Ещё одно стадо!
Голос Жола полнился срывом, вот-вот и охрипнет, от чего так же понесёт потери в авторитете. Неуслышанный главнокомандующий — бесполезный главнокомандующий. Такого незазорно проигнорировать, а сообщениями на НОТ-СОУ-СМАРТ может удавиться. Настоящему рядовому нет смысла постоянно пялиться в экран, ведь у него есть дела куда важнее этого.
Тут и вторая стена обвалилась, рассеяв наше внимание. Я приказал Оре сконцентрироваться на новой порции гусениц, Рэф пусть добивает оставшихся. Нервно дёрнувшись и резко отвернувшись от меня, Рэф сменил позиции, утянув за собой и свой отряд. Они образовали зазор между двумя группами рядовых, который пришлось заполнить мне с Лекарем. Наших сил не хватит, если прискачет третье скопище насекомых, и заслон рядовых треснет. Тогда всей веры Просветителя окажется недостаточно, чтоб спасти наши тела, а за души будем бояться после.
Габ чуть поубавил в прыти, стал больше целиться, чем успокоил меня и Жола, который и без того утрачивал всякую власть в батальоне. Первое стадо Анухе перебили. Собравшись в дугу, изничтожили и второе. Когда последняя в эту минуту гусеница подохла, залив кладку так, что не разглядишь ни единого яйца, тогда несколько рядовых в бессилии свалились на колени. Никто не стал их тут же поднимать, и сам Просветитель не проронил ни слова, обязанный своей сохранностью именно этим молодым солдатам. Жол опустил дуло, склонил голову. Габ наоборот запрокинул лицо к потолку и изогнулся назад.
— Наденьте респираторы!
Я видел, как пары расчленённых насекомых заполняли пещеру, превращая лёгкие всех, кто здесь собрался, в тонкую ткань с кучей дыр. Поэтому и отдал самолично подобный приказ. Когда вернёмся на поверхность, все они будут кашлять с кровью, пренебрегшие защитой дыхательных путей в какой-то момент, так пусть хотя бы сейчас позаботятся о будущем. Вдруг, это подарит им несколько дополнительных лет жизни? Если мы победим, то в этом и правда будет огромный смысл. Я успокоился, когда все последовали поему совету, который приказом можно назвать с натяжкой.
На НОТ-СОУ-СМАРТ пришло два сообщения. Никто из рядовых его не получил. Вздёрнули руки к глазам лишь ефрейторы и командующие. Я боялся читать, по итогу всё равно глазами уставившись в буквы. Ещё краешком заметил их содержание, страх нитью пробил мошонку, холодом распространившись на весь пах.
«Соседней группой зачистки принят запрос о помощи»
«Многочисленное стадо мчится к нашим позициям»
При условии, что Разведка снаружи не ошиблась, это скопище из шестидесяти особей. По коэффициентам успешности операции мы резко остались на проигравшей стороне, и если подмога не успеет, то подобное количество гусениц с лёгкостью превратит нас в пищу для своих будущих поколений. Или же мы станем самой почётной кучей насекомьего дерьма. Отсчёт пошёл на минуты, кто быстрее настигнет наши позиции — помощь или Анухе. Уверен, их послала сама Матка, лишь бы мы не продвинулись дальше этого клочка земли.
— Ещё один рывок! Занять позиции! Стоим плотнее! — Жол всё ещё держался, однако голос практически сдал.
И никто его не ослушался, все без исключения сделали ровно то, что было приказано. Даже Габ, близкий к бунту, прижался поближе к своему отряду в середине дуги батальона. Просветитель облил наши спины специальной жидкостью. Лекарь распылил в воздухе Экс. Низкая концентрация не вызовет зависимости, впитываемая через слизистую в носу наркота отрезвляет слишком резко. Потом не помнишь минут двадцать из своей жизни, если вообще будет чем вспоминать. Рядовой без головы — рядовой без памяти.
Две сигнатуры настигали наши позиции справа и слева. Одна — помощь от рядовых. Другая — огромное стадо обозлённых Анухе. Ни одна из них не была дальше или ближе. Гонка силилась превратиться в ничью, а что случится в грядущий момент, известно только Троебожию. Мы приготовились, расставили приоритеты. Дула подняты, предохранители сняты. Земля под ногами дрожит, камушки подскакивают от тряски. С секунды на секунду ещё одна стена раскрошится, а за ней — животная ярость. Самая чистая и бесконечная, в полном объёме она обрушится на наши головы. За всё, что мы сделали и сделаем. За то, что совершили наши предки.
Мгновение безмолвия, оно всегда повторяется в одном и том же виде. Затишье перед оглушающим грохотом. Ещё больший кусок пещеры содрогнулся, и я поначалу решил, что это сама тьма обрушилась на моё лицо. Затем наши фонарики заскользили по светящимся спинкам Анухе. В этот раз они предстали в более организованном виде. Три самца обвалили камни и тут же убрались с пути. За ними несколько рядов насекомых с сохранением прежней скорости чуть ли не на лету помчались к нам.
— Огонь!
Тут голос Жола и сорвался, а это последнее, что от него сейчас потребовалось. Синхронный залп окрасил своды пещеры в бирюзовый, жёлтые спинки гусениц тут же заблестели, что упростило их отстрел. Блядские насекомые словно учли прошлые ошибки и не стали слепляться в одну кучу. Вместо этого подохшие особи выстраивали собой мостик к нашим позициям, а другие части стада рвались со всей силы. Я увидел, как некоторые рядовые дрогнули, хотя по итогу остались на месте. Не прекратили огонь, вот только ребячьи мысли точно посетила идея сбежать прямо сейчас. Думаю, присутствие Просветителя их остановило. Всё остальное вряд ли помогло бы справиться с тем ужасом, что вытек под эти каменные своды.
А гусеницы всё ближе. Их слюнявые пасти светятся в лучах наших фонариков. Туда направлена часть выстрелов, склизкие нити разлетаются кто куда. Рык Анухе раздаётся словно у самых моих ушей, перекрывая звон битвы. Я палю практически без перерыва, боясь быть сожранным таким ужасным способом. Не могу не представлять, как в тело впиваются клыки огромной гусеницы и перемалывают мои кости, пока я в агонии не могу даже в обморок упасть. Экс действует, впитывается через кожу и нос, но этого мало. Страх вязкой жидкостью наполняет мои мышцы, они мякнут, с каждой секундой всё серьёзнее грозясь отключиться.
Габ взял на себя командование вместо охрипшего Жола. Он растянул наши ряды, от чего боевой периметр увеличился. С ним выросли риски проиграть, однако также подскочили шансы выжить. И опять всё пятьдесят на пятьдесят. Рэф прекратил стрельбу, вместо этого сконцентрировавшись на управлении своим отрядом. Он руководил каждым по отдельности, следил, чтоб смена происходила незамедлительно, и стрельба шла без перерывов. Оре в свою очередь не стал менять строй, оставив всё как есть. Не желая выслуживаться и думая только о своём личном деле, он самыми меткими выстрелами убивал
