бы заставить меня страдать.
Замираю у последней двери, но не решаюсь дотронуться до ручки. Кажется, что она раскалена. Фантомная боль отдается в ладонях. Тру руки об пальто, чтобы ее заглушить. Боюсь, даже представить, что меня ждет в «комнате».
Может, все-таки зря я пришла?
Засовываю руки в карманы пальто. В одном из них лежит телефон. Но я не успеваю его достать, как парень-хостес огибает меня и открывает дверь.
Не обжигается.
Яркий свет заливает коридор.
Дыхание сбивается. Оглядываюсь, но выхода не вижу. Из-за темной шторы, кажется, что в конце тупик. Мозг охватывает паника. Делаю пару шагов назад. Крепко сжимаю телефон. Нужно уходить. Срочно!
— Девушка, — окликает меня хостес, смотрю на него полными страха глазами. — Вы заходите? — он делает вид, что не замечает моей тревоги.
Бегаю взглядом по его лицу, которое остается бесстрастным. Только небольшая складка на лбу выдает эмоции. Но какие?
Снова оглядываюсь. Если я побегу, меня же никто не остановит?
— Таня, если ты не войдешь, пинай на себя, — слышу голос Антона, у которого заплетается язык.
В памяти всплывает воодушевление, отразившееся на лице мамы, когда она подписывала новый договор аренды. Я не могу позволить навалиться на нее новым проблемам, причиной которых являюсь сама.
Напоминаю, что это последнее свидание. Нужно перетерпеть, и Антон оставит моих родителей в покое. Надеюсь…
Набираю в легкие побольше воздуха и переступаю порог.
Приходится зажмуриться, потому что яркий свет бьет в глаза. Но уже через мгновение инстинкт самосохранения заставляет распахнуть веки.
Красный — цвет крови. Я всегда так считала. Поэтому меня передергивает, когда вижу алые стены. Такие же торшеры, как в мине-холле, только на высокой ножке, стоят в каждом углу. Становится еще хуже, когда я замечаю желтые розы. Они заполняют почти все свободное пространство. Антон, который сидит посреди комнаты за круглым столом, расстарался. Он не сводит с меня пристального взгляда. Под его глазом виднеется пожелтевший синяк. Губы изогнуты в хищной ухмылке. Его сальный волосы кажутся темнее обычно, а черная в синюю горизонтальную полоску рубашка выглядит помята.
— Вам помочь снять верхнюю одежду? — голос парня-хостес заставляет меня вздрогнуть.
Мне нужна секунда, чтобы вытянуть из тревожного мозга что-то путное.
— Нет, — мотаю головой. — Я ненадолго.
— Раздевайся, — гремит Антон, откидываясь на спину стула с мягкой бордовой обивкой.
— Нет, — стискиваю челюсти и впиваюсь в него взглядом.
Я уже пошла у Антона на поводу, явившись сюда. Не собираюсь больше уступать.
Ухмылка на лице моего бывшего становится зловещей.
— Ты забыла, что бывает на «свиданиях»? — он медленно поднимает бровь.
Не двигаюсь. Телефон в моей руке нагревается. Я готова в любой момент вытащить его из карманв и вызвать полицию, если Антон перейдет грань. Он хмыкает и тянется к соседнему стулу, а через миг бросает какие-то бумаги на стол. Они накрывают еду, а верхний лист соскальзывает и падает к моим ногам.
Опускаю взгляд. Вижу документ, напоминающий финансовый отчет. Догадываюсь, что он как-то связан с мастерской родителей. Впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки. Смотрю на Антона исподлобья и понимаю, что лучше его сейчас не злить. Он хоть и выглядит расслабленным, но уверена, этот змей предусмотрел все варианты событий. Вряд ли хотя бы один из них сулит что-то хорошее для меня. Поэтому вытаскиваю руки из карманов и продеваю каждую пуговицу через предназначенную ей петлю. Расстегиваю пальто нарочито медленно, не отводя взгляда от Антона, и снимаю только после того, как достаю телефон.
Передаю парню-хостес пальто. Он вешает его в черный длинный шкаф у входа, который я сразу не заметила, после чего, кивнув Антону, удаляется, тихо закрывая за собой дверь. У меня застревает воздух в груди, когда понимаю, что застряла наедине с монстром.
— Иди сюда, — Антон хлопает себя по колену.
Мои брови ползут вверх, рот открывает в немом удивление. Серьезно?
— Нет, — собираюсь с силами, подхожу ближе.
Отодвигаю стул и сажусь напротив Антона. Нас разделяет стол и, судя по сведенным к переносице бровям, моего бывшего это не устраивает. Но он молчит и не делает никаких попыток пересадить меня к себе. А я могу хотя бы ненадолго выдохнуть. Кладу телефон рядом с собой на стул. Если Вадим позвонит, я сразу услышу.
— Ты разучилась подчиняться? — Антон берет стеклянный графин, стоящий рядом с его тарелкой.
— Я пришла. Надеюсь, ты сдержишь обещание и оставишь моих родителей в покое, — наблюдаю, как он вытаскивает крышку, кладет ее на стол, наливает в свой рокс янтарную жидкость. После чего встает и тянется ко мне.
Я отшатываюсь, но, оказывается, зря — Антон наливает алкоголь в стакан передо мной, а потом плюхается обратно на стул.
— Пей, — поднимает рокс и одним глотком осушает его.
Я же не двигаюсь. Постоянно поглядываю на телефон, который молчит. Вадим, где же ты?
Антон с грохотом ставит стакан на стол. Вздрагиваю.
На его лице вырисовывается остервенелое выражение.
— Я сказал, пей! — шипит он сквозь стиснутые зубы.
— Не буду, — складываю руки на груди. Понимаю, что этим провоцирую Антона, но не собираюсь потакать его прихотям. Тем более, он знает, что я терпеть не могу алкоголь.
— Таня, ты переходишь все границы! — он ставит ладони на стол и приподнимается.
— Нет, это ты переходишь! — повторяю его позу. Мне надоело чувствовать себя жертвой рядом с ним. Что он о себе возомнил? Моя жизнь не принадлежит ему. Особенно, учитывая, что я связана узами с другим. — Антон, по-хорошему прошу, — говорю спокойно, — оставь меня в покое. Я замужем, — поднимаю руку и показываю кольцо.
Лицо Антона багровеет. Он дышит как бык. Если бы еще пар из ушей пошел, вообще выглядело бы достоверно. Вот почему он не оставит меня в покое? Я же не тореадор с тряпкой. Иа мне вроде ничего красного нет. Лучше бы об стену с разбегу головой ударился.
Жаль, что моим фантазиям не суждено сбыться. Вместо того, чтобы с разбегу побежать в стену, Антон слишком резво идет ко мне.
Хватаю телефон и вскакиваю с места.
— Не подходи, — вытягиваю руку и нажимаю на кнопку блокировки. — Я позвоню в полицию.
Антон замирает, после чего усмехается. Он прислоняется бедром к столу и засовывает руки в карманы брюк.
— Ну, попробуй, — его голос полон провокации.
Свожу брови и смотрю на горящий экран.
Нет сети.
Желудок ухает вниз. Делаю несколько шагов назад, наблюдая за тем, как Антон отрывается от стола и надвигается на меня.
— Не приближайся, — шагаю назад, чувствуя, как холодеют ноги.
— И что ты мне сделаешь? — Антон не останавливается.
— Я замужем! — натыкаюсь спиной на стену. — Замужем!
