нашей авиации сам подполковник Луна свою «главную ставку» сделал в основном на «ответный удар». Отчего практически всё «Бискайское авиакрыло» на сегодняшний день разбросано по маленьким «запасным аэродромам», скорее даже по «площадкам подскока». Когда из-за объективной слабости нашей армейской разведки нет никакой возможности перехватить врага на подлёте, его надо сбивать на отходе. А целью таких вот малых авиагрупп является всего лишь перехват противника и его «связывание боем» до подхода основных сил. В общем, какое-то рациональное зерно в этом решении есть. Оттого видимо и базируется вся основная ударная часть большинства наших тяжёлых истребителей и бомбардировщиков одной компактной группой на аэродроме «Бильбо-один», на примерно равноудалённом расстоянии от возможных «мест прорыва». Имея своей основной задачей поддержку перехватов и уничтожение самолётов противника со стороны соседних провинций Наварра и Бургос.
А «перехватчики», по одному звену истребителей в составе трёх «Ньюпор-Деляж», постоянно дежурят на аэродромах Португалете, Сан-Себастьяна, Ируна и даже вот этого самого Сестао. К тому же, в акватории военно-морской базы в гавани портового городка Гечо сегодня на боевом дежурстве базируется одно звено гидросамолётов «Savoia-Marchetti S.62» и второе звено, как мне стало известно, совсем недавно было переведено в гавань Сантандера, административный центр соседней провинции Кантабрия. Город Бильбао и ближайшие окрестности прикрывает эскадрилья моих «Корсаров», но вот на столичную Виторию-Гастейс истребителей нам уже не хватило и там до сегодняшнего дня стояло на дежурстве звено «Бреге-19». Пока у нас никаких боевых действий не велось, этого для целей авиаразведки было вполне достаточно, но вот что сейчас станет предпринимать наш командующий ВВС, не имею ни малейшего представления. Положение у нас складывается тяжёлое и подполковнику я не завидую.
* * *
— Господа, а что это у нас сейчас было? Вот только что? — в эфире прорезался озадаченный голос «Мотылька».
Ну, слава тебе господи. Хоть кто-то, да «отморозился»! А то уж, грешным делом, подумал было, что из наших лётчиков никто вообще так и не прокомментирует прошедший бой. Настолько он стал для всех нас ошеломительно-стремительным, что все участники этого действа просто поневоле замерли в каком-то немом ошеломлении и сейчас «медленно переваривают» прошедшую схватку с противником. И что-то во время самого боя в эфире тоже стояла какая-то на редкость совсем уж подозрительная «мёртвая» тишина. Никаких тебе выкриков «Прикрой, атакую!» или воплей «Получи фашист гранату!» Всё произошло настолько скоротечно, что похоже и сами пилоты опомнится не успели, автоматически действуя лишь на одних голых инстинктах. Очень надеюсь, что они были вбиты на подкорку лётчиков всё-таки во время нашего обучения, а не спонтанно пришли в голову в виде внезапного озарения во время боя.
— Хех! Ну Мотылёк, если ты этого ещё так и не понял, то «вот это самое» вообще-то и называется воздушным боем. Кстати, поздравляю тебя с дуплетом! Но если ты, безмозглая насекомая… — и тут Владимир Николаевич неожиданно выдаёт в эфире столь экспрессивную и замысловатую тираду на «русском могучем», что даже у меня от изумления брови на лоб ползут, но немного успокоившись он продолжает уже на английском. — Якорь тебе в задницу! Ещё раз сунешься под пулемёты своего ведущего, так я сам, лично придержу твою бестолковую головёнку меж своих колен, пока Нельсону не надоест вразумлять тебя розгами! Чтоб в другой раз неповадно было и поперёд батьки в пекло не лез! — в общем канале слышен «хор» едва сдерживаемых смешков.
— Так это что? Я кого-то сбил? — в голосе Ива слышится недоверчивое изумление.
— Эскадрилья внимание! Прекратить посторонние разговоры в эфире. Разбор полётов проведём на земле, а сейчас слушайте боевую задачу. Идём курсом строго на юг. Над Панкорбо разворачиваемся, перестраиваемся в «линию фронта» и вдоль дороги следуем курсом на Виторию-Гастейс через Миранда-де Эбро. Всем пилотам внимательно отслеживать передвижение войск противника. Нам необходимо в точности определить какими силами располагает враг. Далее. Задача для первого звена: — необходимо выявить артиллеристские позиции мятежников и по возможности подавить огонь врага. Уничтожить сами пушки мы вряд ли сумеем, но вот проредить прислугу или что-нибудь там повредить своими снарядами нам вполне по силам. Так же на нас пулемётные точки наступающего противника и по возможности сама пехота. Ответного зенитного огня с земли по нам не ожидается, но всё равно всем смотреть в оба глаза! В случае обнаружения зенитных орудий или огня из зенитных пулемётов, немедленно докладывать на общем канале. Это касается всех! — что-то в горле у меня пересохло, вот сейчас бы глоток воды не помешал… перевожу дух и продолжаю:
— Второе звено, на вашей совести танкетки. Циркач! Атаковать станете с тыла на предельно низкой высоте, для чего к полю боя выйдете на бреющем полёте. Толщина верхнего листа бронерубки всего пять миллиметров, а броня кормы корпуса не превышает девяти. Нашим «Эрликонам» это вполне «по зубам». Перископов или смотровых щелей в крыше бронерубки у танкеток нет, так что ваша атака «сверху в корму» для противника должна оказаться неожиданной и надеюсь фатальной. Но постарайтесь не допускать промахов и не вздумайте атаковать их в лоб. Лобовая броня в рубке пятнадцать миллиметров, к тому же там стоят два крупнокалиберных пулемёта «Бреда». Хоть по сторонам они стреляют хреново, но вот со всей дури засадить очередью вверх по самолёту вполне могут. Третьему звену задачу поставлю чуть позже.
— И последнее. Командиры звеньев! А кто у нас в бою руководит атакой? Почему вас совсем не слышно? Не забывайте командовать своим звеном! Напоминаю, внимательно следите за своими подопечными, чтоб они опять чего-нибудь не учудили и не влезали туда, соваться куда им не следует! У меня всё. Вопросы?
— Дяденьки, не бейте меня больно, я больше так делать не стану! — ну вот нихрена себе перец!
Это что, Ив Дюссо таким вот образом сейчас пытается потролить своего командира звена, а заодно и меня подколоть? Он там что, «совсем в натуре наглость потерял?»© Или от возбуждения берега попутал? Вот же нахал! Ладно, не откажу себе в удовольствии и, наверное, тоже приму самое активное участие в «воспитательном процессе». Придётся нам всё-таки проучить этого наглеца! Но чуток попозже.
— Тишина в эфире! Корсары внимание, всем набрать высоту восемьсот метров, построение позвённо, скорость держим в триста пятьдесят километров. Поторопимся парни. Земля на нас рассчитывает!
Далее эскадрилья летит в полном безмолвии и одиночестве. Безмятежную тишину раннего утра нарушает только гул моторов наших истребителей. Но спустя четверть часа в ярких лучах утреннего солнца вдруг замечаю большую чёрную
