составляем букет. Мы сохраняем конфиденциальность наших клиентов, но вряд ли выйдет какой-нибудь вред, если я вам скажу, что джентльмен, приславший вам далии, выбрал их сразу. Я спросила, неужели это его любимые цветы, и он ответил, что затрудняется ответить, но что они такие же прекрасные и неповторимые, как женщина, которой он их посылает.
У меня сладко затрепетало сердце. Только Вестон Локвуд умел заставить мои эмоции метаться, как шарик для пинг-понга. Позавчера ночь была замечательной – красивой, душевной и очень удовлетворительной физически, но утром Вестон опять спрятался в свою раковину. Правда, мы много говорили о Кэролайн, что для него нелегко, поэтому я списала его замкнутость на подавленное настроение.
Вскоре доставили розы от Лиэма, а доставки цветов от Вестона я так и не дождалась. А потом был занятный старикан мистер Торн. Кто он? Интересная динамика намечается…
Я улыбнулась флористке, окончательно перестав что-либо понимать:
– Спасибо, вы мне очень помогли.
Едва выйдя на улицу, я начала писать Вестону сообщение насчет цветов, но почувствовала, что мне нужно видеть его лицо, когда я буду спрашивать о двух доставках. Поэтому я отправила короткое неопределенное смс:
«Нужно обсудить вопрос с доставкой. Ты свободен?»
Когда я уже купила себе салатик и шла обратно в отель, телефон пискнул – пришел ответ:
«Я во Флориде. По телефону сможем?»
Что?!
«Когда ты успел улететь во Флориду?»
«Утром».
Почему-то мне стало обидно, что он меня не предупредил. Может, у него что-то случилось и пришлось спешно срываться? Я знала, что во Флориде у Вестона живет дед – на противоположном побережье от моего деда.
«У тебя все в порядке?»
«Да, все прекрасно».
Я колебалась, спросить или нет, почему тогда Вестон мне ни слова не сказал. Даже если отставить в сторону личные отношения, мы вообще-то вместе управляем отелем, и предупреждать было бы очень кстати. Но выяснять отношения посредством смс было неудобно, и я решила дождаться личной встречи, отложив разговор про цветы.
«Ладно, это может подождать. Позвони, когда вернешься».
* * *
Прошло два дня, а от Вестона не было ни слуху ни духу. Дверь его кабинета оставалась закрытой, и он не звонил сообщить, что прилетает. Скарлетт утром улетела в Лондон, и я практически целый день посвятила нашим юристам и аудиторам, окончательно согласовав список активов, еще подлежавших оценке. До нашего предложения миноритарию осталось три недели.
В семь часов я спустилась переговорить с администратором, так как у Луиса сегодня был выходной. В это время курьер доставил сверток, и я услышала, как наш посыльный сказал на ресепшене:
– Я пойду отнесу это мистеру Локвуду. Если меня будут спрашивать, я вернусь через пять минут.
Девушка за стойкой кивнула:
– Давай, я пригляжу за твоими вызовами.
Я вмешалась:
– Мистера Локвуда нет в городе, но у него есть почтовая ячейка в офисе управляющего.
– Как, он опять уехал? – удивилась служащая. – Я видела его несколько часов назад.
– Вы сегодня видели Вестона?!
– Да, он вошел в отель в одиннадцать утра с чемоданом.
Что за черт? Так он вернулся? Тогда где его носит целый день и почему он мне не позвонил?
Я с усилием улыбнулась и протянула руку за свертком:
– Позвольте, я это отнесу. Я не знала, что мистер Локвуд у себя, а мне нужно отдать ему отчеты.
Поднимаясь на восьмой этаж, я еле сдерживалась. Да что с ним не так? Если Вестон решил дать обратный ход, это одно, но я писала, что у меня деловой вопрос, а у него даже не хватило совести сообщить, что он уже прилетел?!
Подойдя к двери, я глубоко вздохнула и постучала. На этаже было тихо, в номере Вестона тоже. Может, на ресепшене ошиблись? Подождав, я пошла обратно к лифту со свертком. Но когда серебристые дверцы раздвинулись, угадайте, кто стоял в кабине?
– Вернулся? – съязвила я.
Вестон вышел из лифта.
– Ты что-то хотела?
– Ты утром прилетел?
– Ближе к обеду, около двенадцати часов.
– И где ты был?
– Во Флориде, я тебе уже говорил.
– Нет, я про сегодняшний день. Я приходила к твоему кабинету – дверь была заперта.
Он отвел глаза.
– У меня много работы, вот я и закрылся.
Я прищурилась:
– Я думала, ты мне позвонишь, когда доберешься.
Вестон по-прежнему не смотрел на меня.
– Разве я должен был позвонить?
– Конечно. Вспомни, позавчера я тебе написала, что хочу обсудить проблему с доставкой.
Дверцы соседнего лифта со звоночком открылись, и горничная вывезла свою тележку. Мы поздоровались. Горничная подошла к третьему от лифта номеру, распахнула дверь и подперла ее тележкой.
Я смотрела на Вестона в ожидании ответа.
Он пожал плечами.
– Забыл, наверное. А что случилось?
Горничная вошла и сразу вернулась в коридор, вынеся постельное белье и пакет с мусором. Я не хотела вести разговор у лифтов.
– Нельзя ли продолжить беседу в твоем номере?
Вестон словно бы замялся, но кивнул. В неловком молчании мы вместе вошли к нему в номер. Я не понимала, в чем дело, но уже не сомневалась – что-то стряслось.
Мне сразу бросился в глаза огромный букет на письменном столе. Он так и лежал завернутым в бумагу, усеянную логотипами «Парк флорист».
– Цветочки? – я изогнула бровь. – Ты обзавелся тайным воздыхателем?
Вестон подошел к мини-бару и взял бутылку воды.
– Я… гм… перед отъездом взялся отнести их постоялице, но она уже выписалась. Я опаздывал и оставил цветы здесь. Надо их выбросить.
– Да что ты, какая жалость! Что за цветы?
Одно я узнала о Вестоне наверняка: лгун из него никакой. Он не мог смотреть мне в глаза, громоздя одну выдумку на другую.
– Не знаю, я не смотрел.
Я не сводила с него взгляда, пока он не поднял глаза:
– Что?
– Ничего. Жаль выбрасывать прекрасный букет – может, он мне понравится, я люблю цветы. – Издеваясь над ним, я получала истинное удовольствие, поэтому добавила: – Кроме далий. У меня на них аллергия, да и вообще…
Вестон опустил взгляд, но тут же снова взглянул мне в глаза. Я так и видела, как у него в голове крутятся колесики.
– Только на далии? – осторожно спросил он.
Я улыбнулась – весело, но не без лукавства, окончательно его смутив.
– Ага. Хуже всего сорт «Ежевичная пульсация» – чихаю без остановки.
И без того прищуренные глаза Вестона превратились в щелки. Улыбнувшись еще лучезарнее, я решила идти до конца. Подойдя к цветам, я потрогала карточку, приколотую к бумаге:
– Неужели даже открытку не
