в данном случае интересно, почему, черт возьми, за такие бабки нельзя было сделать что-то лучше? Что не выглядело бы настолько искусственным и странным?
Ее нос в два раза меньше, чем допустимо взрослой женщине. А губы? В таком количестве ботокса можно законсервировать человека полностью. Изо всех сил сдерживаю ухмылку, ведь совершенно очевидно, что Эрин прекрасно понимает, что делает. Может, это небольшая месть за то, что некогда некая Молли влезла в отношения славной парочки детей по имени Эрин Маккельмур и Гарри Рид.
Джон не скрывал ничего, когда речь шла о сыне и невестке. И львица за столом напротив осознает это, как только проходит шок. Ее уши краснеют, а густо подведенные глаза сверлят бедную официантку. Белла едва слышно вздыхает, и я обращаю внимание на нее. Зеленые глаза сверкают, и девушка с силой прикусывает губу, сдерживая улыбку.
– Кстати, я тоже тебя не признала, – огрызается Молли. – Ты по-прежнему красишься в этот… оттенок блонд?
Господи, как она это произносит! Словно пропуская определение «дерьмовый».
– Прости, милочка, – говорит Эрин. – Этот цвет от природы. – Она упирает руки в пышные бедра. – Я такая уродилась. И хорошо позаботилась об этом.
Ноздри Молли дрожат. У нее тоже светлые волосы, но предполагаю, что это не естественный цвет.
Крепче сжимаю руку Беллы. Красные сигналы тревоги вспыхивают в моей голове. Когда женщины спорят о внешности, зона боевых действий может показаться детским манежем.
Эрин невозмутимо смеется и поворачивается к Гарри, качая головой.
– Ох, Гарри-медвежонок… а ведь тебя предупреждали.
Это не галлюцинация?
Похоже, Белла думает о том же, потому что она борется со смехом так сильно, что ее губы становятся белыми.
– Отец когда-нибудь рассказывал, что мы с ним были король и королева выпускного бала в младшем классе средней школы? – спрашивает Эрин Беллу. – Славные были деньки.
– Разумеется, нет! – шипит Молли, словно загнанная в угол змея. – Уверена, он вообще не помнит ничего подобного. Некоторые из нас живут настоящим, а не предаются воспоминаниям о том, что произошло тридцать чертовых лет назад.
Женщины пристально смотрят друг другу в глаза. На секунду пугаюсь, что мне придется разнимать их.
Но Эрин лишь вздергивает бровь, говоря:
– И тебя, Белла, я тоже должна предупредить.
Черт. Несколько встревоженный, я задаюсь вопросом, как долго она еще будет дразнить Молли и сколько времени той понадобится, чтобы отшвырнуть Гарри со своего пути и вцепиться Эрин в волосы.
– О чем же? – спрашивает Белла.
– Да вот об этом парне. – Эрин хлопает меня по плечу. – Дрейк наша местная версия «Холостяка», за исключением того, что он никогда не позволяет нам как следует повеселиться. Каждая женщина моложе шестидесяти в этом городе преследовала его годами, и ни одна не добралась даже до первой базы[22].
Гарри скрывает смех за приступом кашля. Его змеюка-жена сопит, надув губы и уставившись в собственный стакан.
Я удивлен такой грубоватой лестью Эрин.
– Ты преувеличиваешь, Эрин. Я занятой человек. Нет времени на серьезные отношения.
– Нет времени на то, чтобы найти подходящую девчонку, ты имеешь в виду, – отвечает она, подмигивая.
– О, это правда?
Белла кладет подбородок мне на плечо и смотрит сверкающими глазами.
Черт, ну вот опять…
Организм реагирует на нее быстрее мозгов. Даже когда я пытаюсь отвести взгляд, она стоит перед глазами, а ее упругая грудь слишком плотно прижимается к моей руке.
Не думать о ней невозможно.
Поджимаю пальцы ног в ботинках, чтобы снять напряжение. Я душу готов продать за возможность принять холодный душ прямо сейчас.
– Эрин любит подкалывать, – говорю, глядя в большие зеленые глаза Беллы. – Я должен был знать, что получу порцию ее шпилек в качестве гарнира к бургеру.
– А то! – Официантка усмехается и подмигивает, на этот раз Белле. – Ну надо же мне как-то развлекаться?
Белла улыбается и встряхивает головой, отчего копна ее волос обрушивается водопадом на мое плечо, а напряжение в штанах становится просто невыносимым.
– Могу я попросить тебя об одолжении, Эрин? – застенчиво спрашивает девушка, ожидая, пока официантка наклонится к ней. – Не могла бы ты поговорить с народом и предупредить всех, что я один в один как мой дед – держу всех на мушке. Нет, без шуток. Я должна быть уверена, что местные смутьяны знают, с кем имеют дело, и я имею в виду худших, чем этот парень. – И она показывает на меня пальчиком.
Офигеть! Приплыли. Последнее, что мне сейчас нужно, вспыхнувший как наяву образ этой дерзкой девчонки – вооруженной и смертельно опасной. И если у меня окончательно сорвет крышу от желания ворваться в ее тело, облаченное лишь в ковбойские сапоги и кобуру, черт, так тому и быть!
Смешок Эрин эхом отражается от пластиковых стен.
– Ох, детка, ты всегда была моей любимицей. С возвращением.
Молли громко прочищает горло, стирая с лица унылое выражение.
– Для меня принесите домашний салат с заправкой из уксуса и лимон для воды. Для Гарри то же самое.
Белла тихо хихикает, поднимает подбородок с моего плеча и поворачивается к столу.
– Сию минуту!
Эрин бросает взгляд на Гарри Рида поверх огромного блокнота, качая головой. Затем она наконец уходит, почему-то подмигивая мне.
Напряжение за столом можно резать ножом и намазывать на хлеб.
– И сколько же вы прожили в доме Джона? – спрашивает Молли. Это первый раз, когда она обращается ко мне как к человеку, а не предмету. Почти. Черт, она выпустила когти и готова вонзить в меня.
Я готов ко всему, лишь бы она оставила в покое Беллу. Нарочито медленно выпускаю ладошку девушки и кладу руку поверх стойки кабинки за ее плечами.
– Джон спас меня во время снежного урагана четыре года назад. Мы поболтали, и он сказал, что ему нужен парень. Так что я остался.
– Парень? – Слишком тонкая бровь Молли в изумлении приподнимается. – В каком смысле «парень», скажите на милость?
Медленно сжимаю челюсти. И в этот момент под столом происходит что-то совершенно немыслимое: Белла кладет маленькую ладошку на мое бедро.
Меня будто ошпаривает кипятком, боюсь, что на джинсах останутся следы от ожогов. Черт возьми, она слишком хороша в этой игре. Девушка заводит, хотя я даже помыслить не мог, что такое вообще возможно. С каких пор легкая, как прикосновение перышка, мимолетная женская ласка оставляет такой пылающий след?
С тех пор, как Аннабель Рид вошла в мою жизнь.
– Ну так что? – снова спрашивает Молли, ее голосом можно заморозить воду в стаканах.
– Ах, Молли, разве это сейчас имеет значение? – вдруг вмешивается Гарри. – Папа был слишком стар и горд. Он, вероятно, нуждался в
