В 1144 году он княжил в Звенигороде, к северу от Галича. Москвы, кстати, тогда еще не было. Жители Галича — а это важный город тогда был — позвали княжить Ивана, едва их князь отправился на охоту. Мы можем только строить предположения о том, чем так полюбился князь Иван галичанам: летописи не дают никаких зацепок. Встречали ли его цветами, как в 1939 году Красную Армию здесь же, в Западной Украине? Нет данных. Но есть установленный факт: когда прежний князь вернулся наконец с охоты и осадил собственный город, его жители целый месяц сражались за своего нового князя насмерть. В конце концов Ивану Ростиславичу пришлось бежать в устье Дуная...
В XI веке у нас провинившихся ссылали не на Восток, на Колыму, а в устья крупнейших южных рек. Местность эта называлась Берладь. Обитавших там изгоев называли Берладниками. По этой области Берлади и Иван Ростиславович получил прозвище Берладника. Впрочем, есть версия, что на Берлади настоящего князя Ивана зарезали, и с тех пор под его именем действует самозванец.
Еще один поворот детективного исторического сюжета! Про Железную Маску во Франции только ленивый не писал и не снимал. Число предположений, кто он такой, эта загадочная Железная Маска, давно зашкалило за сотню. А у нас тут разгуливала по Руси такая загадочная личность — и до сих пор ни романа, ни фильма! Мне уже доводилось писать в «Мифах о России» о том, как мы близоруки, как плохо используем возможности своей истории для национального caмoPRa. Вот новые примеры неиспользованных возможностей: и судьба Мономаха, и приключения Берладника, о котором вообще достоверно не известно — он это или не он?
Этот Иван — не Иван имел массу приключений на Руси — и за Долгорукого воевал, и против него. А как поймал Берладника Долгорукий, галичане потребовали его казнить, а черниговцы взяли да отбили. Лихим вооруженным фартовым налетом на княжеский конвой в лесу — ну просто классика, как в любом историческом рыцарско-мушкетерско-пиратском фильме: от «Квентина Дорварда» и «Айвенго» до «Королевы Марго» и «Пиратов Карибского моря». Только в кино — фантазия, да не наша. А тут вам — летопись, да к тому же наша, русская. Не ценим, ох не знаем нашу историю, господа фильмомэйкеры с Мосфильма и Останкино...
Далее, к 1158 году дипломатический конфликт из-за него уже принимает европейский масштаб: в Киев прибыли послы Галича, Чернигова, Венгрии и Польши. Все требуют выдачи Ивана Берладника. Представьте себе, что объединенная коалиция стран — членов НАТО и желающих в него вступить, представленная Хавьером Соланой, Хиллари Клинтон и Ющенко в одном комплекте, приходит и требует выдачи деятеля где-то на уровне отставного московского префекта. Странно. Непонятно.
Берладнику снова приходится бежать на Дунай. Здесь он, кажется, впервые на Руси приводит в действие модель, когда опальный государь опирается на простой народ.
Так же, как века спустя к Пугачеву, называвшемуся царем, к нему стекаются крестьяне. К нему «смерды скачут через заборола (крепостные стены)», меланхолично отмечает летопись. Во главе шеститысячного войска (а это много для Средних веков, даже с учетом естественных для летописей преувеличений) он выступает на Галич. Иван ждал обещанной поддержки от великого князя, но вместо этого его покинули союзные половцы, которым он не разрешил им грабить русские города. И снова наш Монте-Кристо проиграл.
В 1161 году Иван Берладник уже в Византии. Он умер в Салониках, и вероятно, его отравили шпионы: «Инии тако молвяхуть — яко с отравы бе ему смерть». Зачем князьям понадобилось дотягиваться со своей местью до самой Греции? Удар ледорубом. Укол зонтиком.
И на этот вопрос у нас тоже нет ответа.
Есть только предположения. Судя по той поддержке, которой пользовался Иван Ростиславич, как у простого народа, так и на самом верху, его PR-деятельность была отстроена очень эффективно. Но в дальнейшем победившая фракция стерла все следы информации, которая формировала его позитивный имидж деятеля общерусского масштаба. В исторической перспективе Берладник проиграл, как он проиграл все главные сражения своей яркой жизни. Мы еще способны реконструировать его кипучую деятельность, но не его PR.
В результате знаменитый когда-то Берладник сегодня практически не известен.
Горе побежденным. Победители стирают саму память о них. А вот антипод князя-авантюриста посидел пару раз на великокняжеском престоле, то есть побывал в шкуре победителя, — и мы до сих пор вспоминаем его с благодарностью...
СОЛАНА Хавьер (р. 1942). Когда в 1963 году в родной Испании его исключили из университета за оппозицию франкистскому режиму, он продолжил обучение в Великобритании. А потом получил стипендию и продолжил стажироваться и работать в США. Через пять лет защитил там докторскую диссертацию. Американские университеты не прошли даром. Став генсеком НАТО в 1995 году, успешно занимался расширением альянса за счет стран Центральной и Восточной Европы.
Долгорукий. PR через 900 лет
Юрий Долгорукий — прямо противоположный пример. Совершенно невыразительный князь стал необычайно в последующих веках известен благодаря имиджу и пиару. И вообще благодаря чистой случайности.
Самым значительным деянием этого ростово-суздальского князя, одного из младших сыновей Мономаха, стало одно письмецо... Его он отправил своему союзнику по внутрирусским войнам, изгнанному из Киева Святославу. Юрий Долгорукий вел тогда успешную кампанию против Новгорода, Святослав тоже не без успеха воевал в смоленских землях. В верховьях реки Протвы Святослава разыскал гонец от Юрия с приглашением его в пограничный суздальский городок, очевидно отпраздновать победы: «Приди ко мне, брате, в Москов». Ну, то есть по-современному, один не крупный, но по местным понятиям авторитетный чиновный деятель регионального масштаба (типа как сегодня губернатор небольшой дотационной области в ЦФО) позвал другого деятеля (в прошлом — столичного мэра, временно безработного) выпить, закусить, в баньке попариться к себе на дальнюю дачку, точнее даже не к себе, а на дачу к одному из своих замов. Участок, конечно, не шесть соток, но в целом скромненько. Москов есть Москов.
Это приглашение попало в летопись. Первое упоминание Москвы в истории связано с именем Долгорукого.
4 апреля 1147 года в Москву приехал САМ Святослав. Вот он был очень известен. На следующий день Юрий дал, как говорит летопись, «обед силен». Здорово звучит. Основывалась будущая столица не на трезвую голову. Но и не на пустое брюхо! Тогда Москва была замком боярина Кучки. Через 10 лет она стала пограничной крепостью. Еще через 100 лет ей предстояло стать удельным княжеским городком. А через триста это будет столица огромного Русского государства, которое иностранцы по имени главного города называли Московией.
