Последующие годы подтвердили его правоту, и уже не имело значения, была ли это стройная теория или просто некоторые соображения по данному вопросу; главное – фирма приобрела статус самостоятельного института. Отныне визит к Плэттину считался неотъемлемым этапом профессионального роста любого начинающего фотографа.
Очень скоро, как показалось Ральфу, появились девушки, говорящие:
– Наверное, это покажется вам сентиментальным, но вы сделали такую красивую фотографию моей матери, когда она была невестой, и мне бы очень хотелось…
А еще через некоторое время появились юные создания, смотревшие на него с благоговением. Для них было просто невероятно, что еще жив кто-то, кто фотографировал их бабушек, когда те были невестами, и, таким образом, продлил им молодость. Затем, совершенно неожиданно, пришел момент, когда Ральф стал подумывать об уходе на пенсию.
Однако на шестидесятом году жизни он продолжал лично руководить всеми работами, внося бесконечные поправки перед тем, как одобрить экспозицию. «Охотница за счастьем», «Озаренная солнцем» и другие мотивы несколько раз поднимались и опускались в общественном мнении. Пришел день, когда Ральф ощутил необходимость создания нового цикла. Так появился на свет стиль под названием «Цветочные произведения», где гирлянды цветов обрамляли хорошенькое личико. Этот стиль стал его любимым детищем, потому проблему гармонии между лицом и цветами каждый раз приходилось решать заново, и это доставляло ему огромное удовольствие.
Тем не менее по звуку шагов мужа в тот вечер Летти могла с уверенностью сказать, что он пришел домой в плохом настроении.
– Тяжелый день, дорогой, много работы? – заботливо поинтересовалась она, когда они сели за ужин.
– Дело не в работе, – раздраженно сказал Ральф, – а в клиентах. Ты знаешь, я всегда стараюсь быть тактичным, но иногда бывает такое!…
От волнения голос его прервался.
– Не обращай внимания, дорогой. Ты проработал столько лет, и у тебя такая репутация…
– Да знаю! Как правило, я и не слушаю их дурацкие выпады. Но сегодня у меня был один парень… Пришел со своей невестой, придирчиво осмотрелся по сторонам, а потом разразился градом вопросов. Представь себе, он спрашивал меня, почему я не снимаю людей так, как они выглядят в реальной жизни, – это, мол, то, чего люди действительно хотят. Говорил, что сейчас существует большая потребность в реалистических портретах вместо моих художественных трюков. Какая наглость! Мне пришлось позабыть о такте: «Вот уже тридцать лет я занимаюсь этим делом, неужели вы считаете, что можете разбираться в нем лучше, чем я? Между прочим, мои фотографии получали высокие награды, когда вас еще и на свете не было!» Но даже после такой отповеди он продолжал нести чушь о реалистических портретах. Глупый щенок!
Летти поискала глазами полочку, на которой стояла фотография симпатичной молодой пары. Легкая улыбка тронула ее губы.
– А ты не помнишь?… – начала было она, потом замолчала. Прошло уже больше тридцати лет, но по-прежнему каждый день совместной жизни можно считать экзаменом на аттестат жены. Она начала снова: – Что за странный молодой человек! Как он только мог вообразить, что понимает в фотоискусстве больше тебя. И это при твоем-то опыте, дорогой!
Грезить поневоле
– Но, дорогая мисс Керси, – говорил сидящий за столом человек, терпеливо пытаясь предельно ясно выразить свою мысль, – мы не изменили своего мнения относительно качества вашей книги. Наши читатели ждут эту книгу. Мы продолжаем считать, что это очаровательный роман. Но поймите и нас, мы попали в немыслимое положение. Мы просто не можем опубликовать две такие похожие книги – и раз мы знаем, что их две, то мы не можем опубликовать даже одну из них. Либо вы, либо другой автор в этом случае доставят, вполне вероятно, нам неприятности. А это совершенно не входит в наши планы.
Джейн с упреком посмотрела на нею.
– Но я принесла рукопись раньше, – возразила она.
«На три дня, – указал он.
Она опустила глаза, в задумчивости теребя серебряный браслет на запястье. Он наблюдал за ней с беспокойством. Во-первых, потому, что не любил говорить пет молодым женщинам, а во-вторых, он боялся, что она заплачет.
– Ужасно сожалею, – сказал он искренне.
Джейн вздохнула,
– Не думаю, что мы можем… – начал он.
Джейн прервала его.
– О, но вы обязаны! Это нечестно не сказать мне. Вы просто обязаны дать мне… нам… шанс прояснить дело.
Инстинкт подсказывал ему осторожно обойти всю проблему, Если бы у него было малейшее сомнение в ее искренности, он бы так и сделал. Тем не менее победило чувство справедливости. Она имеет право знать и воспользоваться шансом, чтобы прояснить всю ситуацию.
– Ее зовут Лейла Мортридж, – сказал он.
– Это ее настоящее имя?
– Думаю, да.
Джейн покачала головой.
– Оно мне незнакомо. Так странно. Никто не мог видеть мою рукопись. Я убеждена, что никто не знал вообще, что я пишу. Я просто не понимаю.
Издатель никак не прокомментировал ее слова. Совпадения, он знал, случаются. Иногда кажется, что идея витает в воздухе и появляется одновременно у двух разных людей. Но здесь было что-то другое. За исключением двух последних глав, «Амариллис в Аркадии» не только повторял сюжет «Стрехон завоевал мое сердце» мисс Мортридж, но совпадало все, вплоть до декораций и диалогов. Это не вызывало сомнений.
Он спросил:
– Что дало толчок? Как возникла сама идея?
Джейн видела, что смотрит он на нее с повышенным интересом. Она неуверенно ответила, чувствуя, что слезы вот-вот брызнут из глаз:
«Я… я видела сны… во всяком случае, мне так казалось.
Она уже не увидела недоуменное выражение его лица, так как неожиданно слезы по причине более глубокой, нежели простое разочарование, переполнили ее.
Он внутренне застонал, рассматривая ее с беспокойным смущением.
Выйдя на улицу и сознавая, что выглядит не самым лучшим образом, хотя и несколько восстановив свои силы, Джейн направилась в кафе, испытывая к себе чувство глубокого отвращения. Подобные представления сама она презирала всем сердцем и еще год назад не могла и подумать, что способна на такое.
Но правда, в которой она не хотела признаться даже самой себе, заключалась в том, что сегодня она уже не совсем та, что была год назад. Внимательный наблюдатель, несомненно, отметил бы ее слегка изменившуюся манеру поведения, большую самоуверенность, но при беглом взгляде она была все той же Джейн Керси, выполняющей ту же работу с тем же настроением. Только она знала, насколько утомительной стала казаться ей работа.
Молодая женщина с литературным дарованием изо дня в день описывает со стандартным энтузиазмом диагональную складку, глубокое декольте, двойную длинную баску и т. п., сдабривая тексты прилагательными типа божественный, пленительный, очаровательный, прелестный, и ходит и ходит по кругу, словно лошадь в цирке, а мысли и чувства ее далеко. Но однажды с ней что-то произошло, и она почувствовала, что ее душа жаворонком поднимается в эмпиреи, что ее сердце не менее нежно, чем сердце Елены Прекрасной, и что, если выпадет случай, среди гетер она будет не последней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
