– Его жена сбежала с нашим силачом, – сказала Серене Нора Пикок. – Это на ее место пришла ты. Он очень переживает. Вообще-то он спокойный и приветливый парень, но последнее время почти перестал разговаривать. Теперь рядом с ним тяжело находиться, сам впадаешь в уныние.
– Нора пыталась даже утешить его, – добавила Долли и бросила лукавый взгляд на «сестру».
Нора, покраснев, покачала головой:
– Я просто пыталась быть поласковей с бедным молодым человеком.
– Но он не захотел с ней говорить, так что ничего не вышло, – засмеялась Долли. – И со мной тоже. Какая жалость! А вообще-то он вполне добропорядочный джентльмен.
Серена была слегка смущена неожиданным поворотом разговора. Но, не желая показаться наивной, поддержала эту тему, также не понимая, как мужчина мог отказаться от утешения со стороны сестер Пикок.
На их представления собиралось много зрителей. Люди, изголодавшиеся по развлечениям, охотно шли посмотреть на фокусы иллюзиониста. Если в городе был театр, они играли в нем, если нет – в церквах, школах, в любых зданиях, способных вместить достаточное количество публики.
В дороге, между представлениями и городами, профессор Трапп мог напиваться вдрызг, но, выйдя на сцену, он преображался словно по волшебству. В черном костюме и длинном черном плаще с алой подкладкой, он мгновенно завладевал вниманием публики. Под забавную скороговорку в его руках волшебным образом появлялись и исчезали карты, мячи, носовые платки и другие небольшие предметы. Тан Пин, казавшаяся необычайно юной и миловидной в изящном золотом платье, украшенном причудливой вышивкой, была его помощницей.
Серену забавляла наивность зрителей. У нее было два любимых фокуса. Их никто не мог разгадать. Первый назывался «Девушка-невидимка». К потолочным балкам подвешивался стеклянный гроб. Дно и торцовые стенки были обычными, все остальное– стеклянным, так что сквозь стекло все было видно. Сверху находилась переговорная труба. Из публики выбирались несколько случайных зрителей, осматривавших гроб, чтобы убедиться, что он действительно пуст. Затем профессор предлагал им спросить о чем-нибудь через переговорную трубу, которая, как все были уверены, вела внутрь гроба. К изумлению зрителей, из переговорный трубы им отвечал молодой девичий голос. Зрители высказывали множество догадок, пытаясь выяснить, как все устроено. Но никто не угадывал правильно.
На самом деле все было очень просто. За гробом находилась маленькая комнатка, где и сидела Серена. Если таковой не оказывалось, профессор Трапп создавал ее, подвешивая занавес за гробом. Между стеной (или занавесом) и гробом оставалось небольшое пространство; особенно любопытные зрители могли заглянуть туда.
На стене (или занавесе) висел женский портрет. Женский глаз представлял собой замаскированный глазок, сквозь который Серена могла взглянуть на сцену и описать происходящее. Голос ее, проходя через переговорную трубку, становился приглушенным. Создавалось впечатление, что девушка действительно говорит из закрытого стеклянного гроба.
Но самым эффектным был последний фокус, кульминационный финал всего представления. На сцену на небольшой платформе-подставке вывозили продолговатый ящик. Внутри него находилась Серена. Сквозь отверстия на обоих концах ящика она могла высовывать голову, руки и ноги. Профессор Трапп наугад выбирал двух случайных зрителей из зала и выводил их на сцену, чтобы они могли удостовериться, что девушка настоящая.
После этого профессор Трапп огромной пилой начинал распиливать ящик пополам. Часто среди зрителей раздавались крики ужаса, когда они предполагали, что пила достигла тела девушки. Профессор печально качал головой и продолжал пилить, пока не распиливал ящик до самой подставки. Затем он на несколько дюймов раздвигал половинки. Ноги и руки девушки по-прежнему были видны из концов ящика. Наконец, повертев половинки и показав публике, что между ними нет никакого соединения, он вновь соединял их и открывал крышку сверху. Оттуда, живая и невредимая, улыбаясь, выходила Серена.
Загадка решалась просто. Подставка внутри была полая, а ящик гораздо короче девушки и без дна, так что она лежала в подставке и ей приходилось задирать руки и ноги, чтобы вставлять их в отверстия. Когда профессор распиливал половинки, Серена, скорчившись, ложилась на дно подставки и ее не было видно.
Номер под названием «Ловля пушечного ядра» тоже был очень эффектным. В нем участвовал Шу Тао. Молодой китаец вставал в десяти футах от девятифунтовой пушки. Профессор подносил факел к фитилю, пушка стреляла, и облако порохового дыма повисало над сценой. Когда дым рассеивался, зрители видели гордо улыбающегося Шу Тао, баюкающего на руках пушечное ядро. А здесь, как выяснила Серена, вся хитрость заключалась в искусстве заряжать эту пушку. Для выстрела использовался нормальный заряд, но только небольшая часть пороха располагалась непосредственно за ядром. Когда поджигали фитиль, взрывался весь порох, а ядро толкала вперед лишь небольшая его часть. Правда ловец все равно должен был быть сильным, рослым человеком, чтобы поймать его.
– Некоторые люди утверждают, что любой фокус – это только ловкость рук. Они говорят, руки движутся быстрее, чем глаз успевает уследить, – объяснял профессор Трапп Серене. – На самом деле это не так. Главное в профессии Иллюзиониста – отвлечь внимание публики, заставить зрителей смотреть на что-нибудь другое. Когда я тебя распиливаю, таким отвлекающим моментом служит твоя красота. Шу Тао тоже великолепно подходит для своего номера... – Профессор стукнул по сцене тростью. – Он лучший ловец пушечных ядер из тех, что у меня были. Зрители никогда не видели такого здоровенного китайца и на протяжении почти всего номера не сводят с него глаз.
Пока менялись декорации между фокусами, на сцене пели и танцевали сестры Пикок. Они действительно были прекрасные танцовщицы и чудесные певицы. У Долли был хороший голос. Иногда на сцену выходил жонглировать Тодд Ратледж. Серена часто наблюдала за его номером. Он был мускулист и прекрасно сложен, и одно удовольствие было наблюдать, как он с изумительной ловкостью жонглирует мячами, дубинками и даже горящими факелами. Он передвигался по сцене легко и грациозно, словно танцор. В эти мгновения обычная угрюмость исчезала с его лица. Девушке было бы приятно, если бы он улыбнулся ей. Но когда Серена во время долгих поездок пыталась заговорить с ним, она неизменно получала только односложные ответы.
Большое впечатление произвел на нее профессор Трапп. Он действительно зарабатывал на своих представлениях много денег, но быстро тратил их на две вещи – свое любимое виски и свою любимую труппу. Он не скупился на продукты и корм для лошадей и всегда покупал все самое лучшее. В городах частенько водил актеров в рестораны, держал двух верховых лошадей – кто уставал от длительного сидения в фургоне, мог на них покататься.
