В свое время Семен был немало удивлен тем, что довольно воинственные имазры и аддоки не скрывают своего страха перед укитсами. В здешнем мире вождь вроде бы не имеет права признаваться, что он боится кого-то или чего-то из «посюсторонних» сущностей. И вдруг – такое! Оказалось, что ларчик открывается просто: на то они и укитсы! Их бояться не стыдно, они для того и существуют. Среди многочисленных вариантов перевода их самоназвания есть и такие: «жаждущие убийства», «рождающие страх».
Вся эта информация Семена отнюдь не обрадовала. Получалось, что он который год подряд курит, стряхивая пепел в открытую бочку с порохом, что он принимает за обыкновенную змею кончик хвоста огромного дракона. Впрочем, особых глупостей он, кажется, не наделал, зато спал спокойно. Что же за монстр этот Нишав, почему так легко купился на самогонку?!
В тот год народу на весенний «саммит» собралось даже больше обычного. Помимо вступительных экзаменов, спортивных соревнований с тотализатором и «ярмарки» возникла и крепла традиция устраивать нечто вроде смотрин девушек, достигших определенного возраста. На «майдане» целый день толпился народ, и Семен с «чувством глубокого удовлетворения» отмечал, что в этой в основном кроманьонской толпе здесь и там мелькают фигуры питекантропов и неандертальцев – и никто от них не шарахается.
Приемные экзамены закончились, а в остальных мероприятиях Семен участия мог и не принимать – все давно уже работало само. Он решил приступить к отдыху и для начала принять участие в футбольном матче. Отдыха не получилось – пришло известие, заставившее забыть о мелких радостях жизни: на их «саммит» едет сам Нишав! Более того, не позднее чем завтра он уже будет здесь!!!
Первым делом Семен принялся выяснять, велика ли свита посланца Умбула. Оказалось, невелика – не больше, чем у всех остальных: десяток воинов, несколько женщин и приличное количество лошадей с грузом, словно они действительно едут на ярмарку. Все это Семена немного успокоило, и «военное положение» он решил не объявлять. Потом он задался другим вопросом: «Эта компания уж всяко не вскачь сюда мчится. Как минимум несколько дней она двигалась по землям охоты имазров и аддоков. Они что, не заметили чужаков?! Быть того не может!»
Семен в категорической форме потребовал объяснений от глав кланов. Ващуг и Данкой твердили, что о Нишаве они сами только-только узнали. Нет, их люди не ослепли, просто Нишав силой своего колдовства умеет перемещаться в пространстве или становиться невидимым. При этом оба предводителя бледнели, потели и отводили глаза в сторону.
«Врут, – догадался Семен. – Это загадочно и страшно: они прекрасно знают, что лгать опасно, особенно более сильному колдуну. То есть получается, что этого Нишава они боятся больше, чем меня, что они сговорились! Хороши союзнички! Этак они целое войско к нашему поселку пропустят и скажут, что не заметили!»
Никакой помпезной встречи Семен решил не устраивать: «Прибыли гостями на сборище – будьте как все, не выше и не ниже. Не желаете соблюдать наши правила – можете быть свободны. Вот только как бы эти самые правила повежливее объяснить… И пусть только кто-нибудь попробует упасть ниц перед этим Нишавом!»
Караван прибыл, и все сбежались на него смотреть. Не узнать Нишава было трудно: крупный, мордатый мужик восседал с чрезвычайно гордым видом на самой толстой и рослой лошади. Его лицо было сурово и неподвижно, а глаза прикрыты, словно его совершенно не интересовало происходящее вокруг. Несмотря на теплую погоду, он был облачен в несколько слоев разноцветной замши.
Семен же оделся совершенно обычно – парадную экипировку он вообще никогда не признавал и даже диссертацию в свое время защищал в потертом свитере. Однако некрашеная шерстяная рубаха здесь считалась довольно ценной одеждой, а волшебный (железный) нож на поясе с лихвой перевешивал все многочисленные украшения Нишава. Да и сам выход Семена «на сцену» получился довольно торжественным – люди замолкли и почтительно перед ним расступились.
Из известных ему ритуальных жестов и фраз Семен составил короткое приветствие, означающее, что хозяин чрезвычайно уважает гостя, но считает его равным себе. Толпа затаила дыхание, ожидая реакции. Величественно-медленный ответный жест Нишава можно было перевести одним словом: «взаимно»!
– Ну, тогда располагайтесь и чувствуйте себя как дома! – усмехнулся Семен. – Здесь все равны и все – друзья.
Хотя слезать с лошади для приветствия пешего хозяина здесь не считалось обязательным, Семену поведение гостя все равно показалось невежливым. Кроме того, мог бы и глаза открыть – подумаешь, фон-барон какой! В общем, Семен счел свой долг выполненным и отбыл наблюдать за дальнейшими событиями со смотровой площадки.
Всадники остановились возле прохода в засеке, люди из свиты соскочили на землю и начали торопливо снимать с лошадей кожаные мешки с поклажей. Потом несколько человек потащили их внутрь изгороди, развязали и начали возводить небольшой шатер с пестрой покрышкой. При этом выяснилось, что в одном из длинных тюков у них помещены палки, которые они привычно и ловко связывают вдвое-втрое, превращая в несущие слеги жилища. Семен, наблюдая эту процедуру, с удивлением отметил, что места для нового шатра на довольно узком пространстве предостаточно – Ващуг и Данкой как-то так расположили свои палатки… «Мерзавцы какие, – думал Семен. – Ведь знали заранее, что этот хмырь приедет, приготовились! А кто проинструктировал гостей о том, где должен располагаться шатер предводителя? И когда? М-да-а…»
Нишава буквально сняли с лошади и, поддерживая под руки, провели к шатру. Всей процедурой руководил среднего роста мужик, лицо которого издалека казалось темно-серым, настолько плотно его покрывал узор татуировок. Как только великий колдун скрылся в шатре, свита вздохнула с явным облегчением и отправилась искать себе место на краю «майдана». Хозяин форта пожал плечами – он представлял себе Нишава иным.
Семен все-таки принял участие в футбольном матче и даже лично забил гол. Это было крупным успехом, поскольку в молодости он в мяч почти не играл и сейчас значительно уступал в мастерстве старшеклассникам. По полю он бегал в одной набедренной повязке, а когда потом стал натягивать на себя рубаху, то почувствовал чей-то пристальный взгляд. Кто смотрел, определить было нетрудно – тот самый татуированный мужик из свиты Нишава. Зрители, довольно плотным кольцом окружавшие игровое поле, старались держаться от него подальше.
– Это кто ж такой? – спросил Семен ближайшего имазра.
Суровое лицо немолодого мужчины дрогнуло, он растерянно заморгал, сглотнул ком в горле и, наконец, заикаясь, ответил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
