и тут мешок снова накрыл голову. Я дёрнулась, но не сопротивлялась.
— Зачем ты вообще меня брал? — спросила я в темноте. — Ещё даже не полночь.
Его голос был близко.
— Ты вела себя хорошо. Вот и заслужила прогулку.
Не ответ. Но я промолчала.
Поездка обратно была молчаливой. Его рука снова легла мне на бедро. Я молчала, вдыхая духи — чужие, сладкие, липкие. От них выворачивало.
Мы въехали во двор. Меня снова поволокли внутрь. В комнате меня приковали к кровати.
Он стоял у окна. Казался уставшим. Снял пиджак, подошёл медленно.
— Ты больше не будешь его ждать, — сказал тихо. — Он мёртв. Скоро мне придёт подтверждение.
Я молчала.
Он коснулся моих синяков.
— Можешь перестать мечтать. Его нет.
Я осталась каменной. Внутри рёбра сжимались, будто ломались. Но он не увидел.
Он начал раздеваться, будто это был обычный вечер.
Я наблюдала. Запоминала. Его движения, его знаки, его слабости.
Рэйф был чудовищем. Но чудовищем, ради которого я жила. Он вырвет меня. Но если нет — я сама.
— Устал? — спросила я.
— Можно и так сказать.
— Тогда сними с меня одежду.
Он замер.
— Ты хочешь меня?
— Нет, — сухо ответила я. — Просто не переношу её духи.
Его улыбка изогнулась. Он снял кандалы. Раздел медленно.
— Ты даже не понимаешь, — шептал он. — Какая ты изысканная. Может, я оставлю тебя в живых. Когда Вон умрёт, у меня не будет причин тебя убить. Ты полюбишь это. Полюбишь меня.
Я поцеловала его в ответ — ровно настолько, чтобы он поверил.
Он оставил на мне только бельё. Потом достал из ящика свою футболку и натянул на меня. Мягкая, пахнущая табаком и хлопком. Слишком уютная для этого ада.
Он снова заковал мои руки и лёг рядом.
— Спи, — пробормотал он.
Я отвернулась к стене. Я могла убить его прямо сейчас. Ручка ждала под матрасом. Но пока — нет. Мне нужна Олеся. Мне нужен план.
Я выживу. А потом сожгу всё к чёрту.
ГЛАВА 16
РЭЙФ
(упоминание сексуального насилия)
Я снова дрожал. Тот самый озноб, что начинается в позвоночнике и расходится наружу, будто толчки после грёбаного землетрясения. Пот катился по шее, и казалось, что каждое кость внутри меня хрупкая и пустая. Я сжимал кулаки, лишь бы почувствовать хоть что-то, но только слышал, как цепи впиваются в запястья.
Приступы накатывали волнами. Меня отрезали от дозы уже несколько дней. Время перестало иметь значение. Стены не менялись, воздух не двигался, и тело чувствовало себя так, будто меня похоронили заживо в собственной коже.
Дверь камеры заскрипела. Я даже не поднял голову. Я знал, кто это. По запаху духов — сладких, цветочных, ядовитых. У меня не было сил играть с ней сегодня.
— Я принесла тебе подарок.
Я открыл глаза. Она стояла передо мной с планшетом в руках, экран чёрный, палец навис над ним, будто сейчас подарит не ад, а спасение. В её глазах блестело больное веселье.
— Думала, захочешь небольшое обновление.
Меня тут же скрутило изнутри. Справа кто-то тоже пошевелился — её мерзкая выходка задела всех.
Она присела на корточки, выровнявшись со мной глазами, и медленно, театрально коснулась экрана.
И я увидел её.
Мою жену.
Она лежала на кровати Уэйлона, укрытая лишь бледной простынёй. Я сразу понял, что она голая. Руки дрожали, пытаясь прикрыться, лицо в пятнах от слёз. А он развалился сзади, губы уткнулись ей в плечо, ладонь скользила под одеялом так, будто она была его собственностью. Будто она не была всем для меня, а только игрушкой для демона, который сейчас стоял в этой камере.
Я рванулся вперёд с рыком, цепи звякнули, впились в плоть. Запястья снова разодрало до крови. Мне было плевать. Я ничего не чувствовал.
Я должен был убить её. Его. Всех.
Я хотел разорвать этот грёбаный дом на куски голыми руками и заставить её захлебнуться в собственной жестокости.
— Выключи, — прорычал я. Голос треснул, как сухой камень. — Выключи, сука!
Но она не выключила. Её ухмылка стала только шире. Маникюрный ноготь скользнул по экрану. Картинка сменилась: Уэйлон был сверху. Красное одеяло прикрывало их, но я знал, что он с ней делает. И Валерия улыбалась, пока из динамиков доносились приглушённые всхлипы Аделы. Всё моё тело застыло. Я горел — яростью, болью, отчаянием. Грудь будто проглотила огонь.
— Она прекрасна, правда? — прошептала Валерия. — Особенно, когда она хорошая маленькая рабыня.
Моё горло сжалось.
Лаура ахнула. Она не видела экран, но знала. Она, чёрт возьми, знала. Её рыдание раскололо тишину. Нико сжал кулаки так, что костяшки побелели. Киран не поднимал головы, челюсть сжата — если бы посмотрел, сорвался бы.
Я не смог сдержать крик. Он вырвался из меня рвано, первобытно. Боевой вопль, смертный приговор и вопль сломанной души одновременно.
— Я убью тебя! — выплюнул я. — Слышишь, тварь?! Я выпотрошу тебя медленно. Сниму это на видео и отправлю ему! — голос дрожал, дыхание сбивалось в истерике.
Она склонила голову, разглядывая меня, как раненую собаку, что лает на хозяина.
— Но в том-то и дело, Рэйф. Ты не сможешь. Ты будешь сидеть в цепях, гнить, пока Уэйлон её не разрушит. А когда от неё ничего не останется — может быть, мы позволим тебе умереть.
Она поднялась. Планшет всё ещё играл, брошенный на пол. Она повернулась спиной, как будто я не сходил с ума, глядя, как женщину моей жизни унижают. Стоны Аделы разрывали мои вены и сжигали кровь.
— Ты не победишь, — сказал я тихо. Голос был оголённым, диким. — Ты сама это обеспечила. Потому что я не остановлюсь. Пока не сдеру каждого из вас с лица земли. Крови никогда не будет достаточно.
У двери она оглянулась с ухмылкой.
— Надеюсь, ты доживёшь до её последнего видео.
Она опустила планшет подальше от моих рук и вышла. Дверь хлопнула.
И я сломался.
Голова упала вперёд, тело трясло. Кровь текла с запястий, будто чернила в воду. Я больше не мог кричать. Не мог дышать. Грудь была пустой и выжженной. Казалось, кости ломаются все сразу.
Лаура плакала молча, сжимая кулаки у губ. Нико отвернулся. Киран бил кулаком в стену, пока не пошла кровь.
Я хотел только одного: чтобы видео прекратилось. Но я не мог дотянуться. Я слышал её голос. Его. И сердце разрывалось.
— Господи, — захлёбывалась Лаура. — Нет, нет, нет…
— Рэйф, — зарычал Киран, пытаясь вытащить меня из бездны.
Мир поплыл. Боль была такой чудовищной, что единственный выход —
