Эти долгие месяцы выжидания совсем убили во мне какой-либо интерес к расследованию…
Зазвонил телефон.
Я отложил авторучку и произнес:
— Джил Гамильтон.
С экрана видеофона на меня глядело небольшое смуглое лицо:
— Старший инспектор Хулио Ордаз из Управления полиции Лос-Анджелеса, — взгляд черных глаз моего собеседника излучал доброжелательность. — Вы являетесь родственником некоего Оуэна Дженнисона?
— Оуэна? Нет, мы не родственники. А что, он попал в беду?
— Значит, вы с ним знакомы.
— Еще бы, конечно же знаком. Он сейчас здесь, на Земле?
— Можно сказать и так. — Ордаз говорил без акцента, однако слишком правильное произношение выдавало в нем иностранца. — Нам нужно произвести опознание, мистер Гамильтон. В документах мистера Дженнисона вы числитесь его ближайшим родственником.
— Нелепость какая-то. Я… ну-ка погодите, погодите-ка… Что, Оуэн мертв?
— Кто-то точно мертв, мистер Гамильтон. В его бумажнике нашли удостоверение личности на имя мистера Дженнисона.
— М-да. Так вот, Оуэн Дженнисон белтер, то есть гражданин Белта — Пояс Астероидов. Эта история может вызвать осложнения в межпланетных отношениях. Таким образом, дело это действительно входит в компетенцию РУКА. Где находится тело?
— Мы нашли его в квартире, снятой на его имя. Комплекс «Моника». Равнинная часть Лос-Анджелеса, номер 1809.
— Хорошо. Только ничего не передвигайте и не трогайте, если до сих пор не делали этого. Я незамедлительно туда отправляюсь.
* * *
Жилкомплекс «Моника» представлял собой лишенную каких-либо индивидуальных характерных черт бетонную глыбу высотой в восемьдесят этажей и длиной каждой стороны квадратного основания не менее трехсот метров. Некоторое архитектурное разнообразие этому зданию придавали лишь небольшие балкончики над расположенным на высоте двенадцати метров козырьком, опоясывающим все здание и предохранявшим пешеходов от случайно падавших предметов из квартир комплекса. Добрая сотня таких зданий придавали низменной части Лос-Анджелеса с высоты птичьего полета вид свежевспаханного поля.
Вестибюль внутри здания был отделен в стиле безымянного модерна. Уйма металла и пластмассы, легкие, удобные кресла без подлокотников, большие урны для сигарет, обилие непрямого освещения, низкий потолок, ни одного квадратного метра свободного пространства. Когда это помещение проектировалось, совсем не предполагалось, что оно будет казаться небольшим, но вестибюль производил именно такое впечатление, и это сразу наводило на мысль, что квартиры здесь тоже невелики. Квартплата в подобных комплексах взималась в зависимости от снимаемых кубических сантиметров.
Я быстро отыскал оффис управляющего, добродушного с виду мужчины с водянистыми светло-голубыми глазами. Его консервативный темно-красный бумажный костюм, казалось, был специально так подобран, чтобы владелец его выглядел в нем как можно более незаметно, это впечатление усугублялось и его прической: темно-каштановые, довольно длинные волосы были зачесаны назад без пробора.
— Здесь еще никогда не случалось ничего подобного, — доверительно сообщил он, провожая меня к лифтам. — Ничего. Нам бы вполне хватило самого происшествия, но то, что он белтер, еще больше все усложняет… — Он поморщился при мысли об этом. — Репортеры. Они ведь просто-таки придушат нас.
Кабина лифта была размерами с гробик, но с поручнями внутри. Однако поднималась она быстро и плавно. Из нее я вышел в длинный и узкий коридор.
Что могло заставить Оуэна поселиться в таком месте? Здесь скорее должны были жить какие-нибудь механизмы, а не люди.
А может быть, это вовсе и не Оуэн? Ордаз сам с явной неохотой делал такое допущение. Кроме того, нет закона, который бы запрещал обшаривать карманы. Такой закон никак уж невозможно было бы соблюдать на этой перенаселенной планете. Каждый, живущий теперь на Земле, был карманником.
Конечно же. Это кто-то совсем другой умер с бумажником Оуэна у себя в кармане.
Я быстро прошел по коридору к номеру 1809.
* * *
Да, это все-таки Оуэн сидел, все еще улыбаясь, в кресле. Чтобы удостовериться в этом, мне достаточно было одного беглого взгляда, после чего я отвернулся и больше уже не в состоянии был глядеть на него. То, что представилось моему взору в этой комнате, не укладывалось в моем сознании.
Ни один белтер не поселился бы в такой конуре. Сам я родился в Канзасе, но даже я ощущал ужасающий холод безликости этого помещения. Такого же, как Оуэн, она могла просто свести с ума.
— Не верю — и все! — решительно заявил я.
— Вы достаточно хорошо его знали, мистер Гамильтон?
— Так хорошо, насколько могут друг друга знать двое близких людей. Я с ним провел три года, разрабатывая полезные ископаемые в основной ветви Пояса Астероидов. Живя в подобных условиях, невозможно что-либо утаить друг от друга.
— И все же вы не предполагали, что он может оказаться на Земле?
— Это как раз то, что больше всего меня удивляет. Какого черта он сразу не позвонил мне, раз уж попал в беду?
— Вы ведь работаете в РУКА, — произнес Ордаз. — Сотрудником Полиции Организации Объединенных Наций.
В этом его замечании был свой резон. Оуэн был человеком честным, таким же честным, как и любые другие мои знакомые. Однако, в Белте представления о честности несколько отличаются от земных. Белтеры считают всех землян мошенниками и жуликами. Они не понимают, что для «плоскоземцев», как они нас называют, воровство из карманов — нечто вроде весьма искусной игры. Зато удачный провоз контрабанды любой белтер расценивает как высшее из искусств, совершенно не считая его занятием бесчестным. Он сопоставляет тридцать процентов сэкономленной пошлины с возможной конфискацией своего груза, и, если шансы достаточно хороши, рискует.
Оуэн вполне мог бы совершить что-нибудь такое, что выглядело бы абсолютно честным для него, но совсем не было бы таковым в моих глазах.
— Он, по-видимому, крепко во что-то влип, — предположил я. — Но я никак не могу представить, чтобы из-за этого он мог совершить самоубийство. И… во всяком случае не здесь. Насколько я знаю, он вообще не захотел бы поселиться здесь.
Номер 1809 состоял из жилой комнаты, ванной и стенного шкафа. Я сразу же заглянул в ванную, заранее зная, что там найду. Она была размером с душевую кабинку. Регулировочная панель снаружи двери позволяла образовывать различные приспособления из пластмассы и превращать помещение в умывальную комнату, душевую кабину, туалет, комнату для переодевания, даже миниатюрную сауну, стоило только нажать соответствующую кнопку. Удобным было все, кроме размеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
