- Проснитесь.
Моника услышала шепот и попыталась открыть глаза. С большим трудом, но ей это удалось.
Мои глаза снова открываются. Она пошевелила рукой и испытала облегчение, когда почувствовала, иглу капельницы. Дыхательная трубка тоже до сих пор стояла в горле. Значит, я не могу говорить, но я не парализована. Она заморгала, и в поле зрения появилось лицо. Медсестра. Паника участила ее пульс.
- Просто послушай, - хрипло прошептала женщина, и Моника увидела, что глаза ее покраснели от слез. - У них твоя сестра. Вот фотография. - Перед лицом Моники оказался телефон. От увиденного у нее все опустилось внутри.
Господи, это правда! Жени. С кляпом во рту и связанными руками Жени лежала в багажнике какой-то машины. Может, она мертва? О, Жени.
- Она жива, - сообщила медсестра. – Во всяком случае, пока. Я должна была убить тебя, но не смогла. –На ее глазах опять появились слезы, но она сердито вытерла их. - И из-за этого теперь мертва моя сестра. Они убили ее. Потому что я не смогла убить тебя. – Моника в ужасе наблюдала, как медсестра ввела что-то в ее капельницу и ушла.
Глава 12
Даттон, суббота
3 февраля, 11 часов 05 минут
- Я не смогу, - сказала Рокки. – Меня тут же схватят.
- Ты боишься, - издевательски произнесла Бобби.
- Да, - согласилась Рокки. – Ты хочешь, чтобы я отправилась на кладбище и пристрелила Сюзанну Вартанян? На глазах у изумленной публики?
- В толпе это практически не заметно, - сказала Бобби. – Нажмешь на курок и бросишь пистолет. Когда начнется паника, ты исчезнешь.
- Это глупо.
Бобби застыла:
- Я думала, ты мне доверяешь.
- Доверяю, но…
- При каждом удобном случае ты проявляешь страх, - резким тоном сказала Бобби. – Вчера в бункере. С медсестрой. Если ты увиливаешь и прячешься, то ты для меня не имеешь никакой ценности. – Бобби бросила на нее проникновенный взгляд. – У меня никто не отказывается выполнять свою работу, Рокки.
- Я знаю, - ответила Рокки. Она умрет, если откажется. Я не хочу умирать.
Бобби оглядела ее:
- Ты боишься. Ты – неудачница. Ты мне больше не нужна.
Рокки уставилась на пистолет, который нацелила на нее Бобби:
- Ты меня застрелишь? Просто возьмешь и застрелишь?
- Просто возьму и застрелю. После всего, что я для тебя сделала, ты должна быть мне благодарна. А ты снова и снова меня разочаровываешь. У меня нет времени возиться с неудачником. Ты мне больше не нужна. Ты слишком часто терпела неудачи. Это был твой шанс доказать мне свою пользу.
Бобби видела, что Рокки сомневается. Даже если ее отвергнут, куда ей идти?
- Можно хотя бы использовать глушитель?
- Нет. С глушителем и дурак справится. Ты мне докажешь, что достойна быть моим протеже. Если у тебя получится, ты больше не будешь испытывать страх. Вот такая помощница мне нужна. У тебя есть выбор. Или делаешь, что я хочу, и остаешься в живых, или отправляешься на тот свет.
Рокки уставилась на пистолет в руках Бобби. Ни то, ни другое ее не устраивало. Но умирать ей хотелось еще меньше. Хватит бояться.
- Ладно, давай пистолет. Я сделаю. – Но нажимая на курок, я буду целиться не в Сюзанну Вартанян, а в тебя. Я им все про тебя расскажу. И тогда я стану, наконец-то, свободной.
Даттон,
суббота, 3 февраля, 11 часов 35 минут
- О, Господи, - пробормотал Люк. – Здесь, что весь город собрался?
- Похоже, что так, - ответила Сюзанна. Они втроем, она, Эл и Люк, стояли на кладбище позади баптистской церкви Даттона.Чейз и еще десять полицейских в гражданском смешались с толпой и держали ухо востро.
- Вы видите кого-то,кто кажется вам знакомым?
- Я выросла в окружении всех этих людей. Если вы о них что-нибудь хотите узнать, спрашивайте.
- Хорошо. Пастор, который вел заупокойную службу.
- Пастор Верц. – Сюзанна отвечала так тихо, что Люку пришлось наклониться к ней, иначе он ничего не слышал. Сегодня от него снова пахло кедром, а не смертью и огнем. Сюзанна вдохнула поглубже этот аромат и вновь сосредоточилась на кладбище, на котором она две недели назад стояла вместе с Дэниелом. – Верц был пастором еще до моего рождения, и мой отец всегда издевался над ним. Это могло означать, или что его нельзя подкупить, или он слишком хитрый, чтобы играть в папочкины игры. Сегодня мне показалось, что Верц совсем не изменился, хотя раньше его проповеди были гораздо длиннее. Сегодня он говорил не более двадцати минут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- За последние дни он прочитал не одну заупокойную молитву, - заметил Эл. – Может, он больше не хочет их читать.
Сюзанна подумала о людях, которые пали от руки Мака О’Брайена.
- Вероятно, вы правы.
- А кто этот пожилой господин в похоронной процессии? – поинтересовался Люк.
- Конгрессмен Боб Боуи.
- Его дочь была первой жертвой Мака О’Брайена, - пробормотал Люк, и Сюзанна кивнула.
- Рядом с ним его жена Роуз и сын Михаэль.
- А худой старик рядом с сыном?
- Это мистер Динвидди, дворецкий Боуи. Их семья всегда имела штат слуг, которые постоянно проживали в доме, моя мама всегда им ужасно завидовала. Она тоже хотела иметь дворецкого, но отец не разрешал. Он проворачивал дома всякие полулегальные дела, чтобы мириться с присутствием слуг.
- Еще кто-нибудь, о ком я должен знать?
- Видите пожилую даму с начесом? Из третьего ряда? Это Энджи Делакруа. Она может что-то знать о Гренвиллях. Ей принадлежит салон красоты, и она знает все, что происходит в Даттоне. А что неизвестно ей, знает, вероятно, трио-барбершоп.
Три старика, сидевшие на раскладных стульях возле могилы, одновременно поднялись и направились по лужайке в сторону Сюзанны и ее спутников.
- Трио? Не квартет? – заинтересовался Эл с намеком на знаменитый барбершоп Harmony Society.
- Нет. Эта троица с понедельника по пятницу с девяти утра до пяти вечера сидит на скамейке возле мужской парикмахерской и смотрит, как жизнь проходит мимо них. Иногда ходят на час друг к другу пообедать. Можно сказать, что они – это главное учреждение Даттона. Когда один из них умирает, освобождается место для следующего пенсионера.
- Понятно, - пробормотал Люк. – А я-то считал странным своего старого дядюшку Янни, который всем статуям в саду раскрасил глаза в синий цвет. Кто из этой троицы учил Дэниела английскому языку? Он вчера помог нам с делом Мака О’Брайена. Вдруг он захочет еще что-нибудь рассказать.
- Мистер Грант этот тот, который справа. Другие, доктор Грим и доктор Финк. От всех троих у меня мурашки по коже.
Люк подавил усмешку:
- Ничего удивительного, фамилии говорят сами за себя.
- У них, правда, такие фамилии. Доктор Финк был моим зубным врачом. Я до сих пор впадаю в панику, когда слышу звук бормашины. Мистер Грант постоянно говорил об умерших поэтах. Он хотел, чтобы я непременно играла в театре. А доктор Грим был моим учителем биологии. Он был… другим.
- Каким другим?
- На фоне его Бен Штайн из «Выходного дня Ферриса Бьюллера» выглядит, как сотрудник рекламного агентства.
- О, столь впечатляюще? – спросил Люк с усмешкой в голосе.
- Еще хуже. – Троица подошла, и Сюзанна чуть распрямилась. – Джентльмены, позвольте представить вам специального агента Пападопулоса и окружного прокурора Эла Ландерса. Доктор Финк, доктор Грим и мистер Грант.
Старики дружелюбно закивали.
- Мисс Сюзанна. – Доктор Финк взял ее за руку. – У меня не было возможности на похоронах ваших родителей высказать вам свои соболезнования.
- Спасибо, доктор Финк, - серьезным голосом ответила Сюзанна. – Очень любезно с вашей стороны.
Следующий джентльмен поцеловал ее в щеку:
- Вы прекрасно выглядите, моя дорогая.
- И вы тоже, мистер Грант.
- Мы слышали про Дэниеля, - с озабоченным лицом произнес мистер Грант. – Ему уже лучше?
