колен. — Это же… это же… не может быть…
Носок черной туфельки не слишком выделялся среди комьев земли, но его увидели все. Котов выпрямился и замер, опираясь на лопату, Виктор Петрович шагнул вперед, а Сергей, наоборот, назад, к Лизе, почти подхватив ее на руки.
— И что это вы, барыня, надумали, — грубо спросил он, — в обморок падать? Или других дел нет?
— Из-звини. — Лиза заморгала, задергала головой, стряхивая накатившую дурноту. — Сейчас. Сейчас все будет хорошо. Да, можешь меня отпустить.
— Точно? Не ляпнешься? — Он не торопился убирать руки.
Лиза сделала глубокий вдох и шумно выдохнула:
— Точно. Я в порядке.
Она не была в порядке, да и о каком порядке можно говорить, когда вот здесь, рядом, лежало в земле тело убитой девочки, ровесницы ее Машки! Но Лихарев был совершенно прав: не время сейчас нервы демонстрировать, сейчас надо за Виктором Петровичем присмотреть. Для него это реальный шок, а не дамская истерика.
Впрочем, Алейников не сорвался ни в истерику, ни в сердечный приступ. Он постоял немного над разрытой землей, мелко кивая — то ли в такт своим мыслям, то ли это просто была нервная дрожь. Потом отошел в сторону, чтобы не мешать, и несколько отстраненно, но принял хлопоты Лизы: не пытаясь спорить, проглотил таблетки, запил каплями, позволил посчитать пульс… Лиза суетилась, пыталась вспомнить, чем еще можно поддержать не слишком здоровое сердце, и ничего не могла сообразить. Поэтому она просто держала Виктора Петровича за руку и тихо бормотала молитву.
Почему-то, направив все силы на то, чтобы поддержать деда погибшей девочки, она не обращала внимания на ее отца, скорчившегося неподалеку. Андрей так и не поднялся с земли, сидел, уткнувшись лицом в колени и обхватив себя руками, словно не желая видеть ничего, что происходит вокруг. Впрочем, не только Лиза, на него никто не обращал внимания. Очень быстро приехала вызванная Котовым группа, и началась та четко упорядоченная суета, которая людям посторонним кажется совершенно бестолковой. Когда тело девочки извлекли из земли, Алейников, не обращая внимания на пытающуюся удержать его Лизу, хотел подойти ближе, но тут, неизвестно откуда, перед ним встал Сергей.
— Не стоит вам это видеть, — мягко сказал он. — Вот специалисты поработают, приведут ее в порядок, тогда уж…
И Виктор Петрович, не споря, отступил.
Потом был утомительно подробный осмотр места преступления, и Котов напомнил Лизе, что они с Лихаревым понятые. Ей пришлось отпустить руку Алейникова, но тут же ее ладошку перехватил Сергей и водил за собой, объясняя, что происходит, и подсказывая, когда действия требовались от нее. Потом пришла где-то задержавшаяся труповозка — Лиза от души надеялась, что Виктор Петрович не слышал, как ругался по телефону Котов. Хотя все люди взрослые, и все всё понимают, но одно дело — просто слышать слово «труповозка», и совсем другое — когда эта труповозка должна приехать за твоей собственной внучкой. И опять ей даже в голову не пришло побеспокоиться, слышит ли это отец погибшей девочки. Наверное, Лиза даже не удивилась бы, если бы его так и забыли там, на участке, но нет.
Когда следственные мероприятия были закончены и все собрались, наконец, уезжать, Андрея подняли и отвели в «газель», на которой приехала группа.
Виктор Петрович снова ехал на переднем пассажирском, место за рулем занял сотрудник полиции — молодой парень, которого Котов называл Мишей, а сам Олег, устроившись на заднем сиденье, между Сергеем и Лизой, сразу взялся за телефон. Он сделал несколько звонков, кого-то вызывая, о чем-то договариваясь и требуя подготовить какие-то документы. Вдруг он рявкнул: «Что?!», а потом разразился грубой бранью. Пообещав собеседнику массу крайне неприятных и даже сомнительных с точки зрения физиологии процедур, Котов приказал немедленно «бежать во все стороны», «ловить заразу» и «докладывать немедленно». Потом убрал телефон, громко выдохнул и пожаловался Сергею:
— Корнилов идиот.
— Известное дело, — откликнулся тот. — Ты мне об этом примерно раз в два месяца сообщаешь. И что он сейчас… чудакнул?
— Да уж, чудакнул, иначе и не скажешь. Я ему приказал Мережкову найти, так этот козлина поленился зад со стула поднять и просто позвонил ей. Пригласил на беседу по поводу вновь открывшихся обстоятельств в деле о похищении Елены Соломиной.
Промолчала только Лиза, все остальные мужчины высказались — даже водитель помянул Корнилова недобрым словом.
— И что теперь? — спросил Алейников, когда все замолчали.
— Найдем, — махнул рукой Олег. — Хвоста я уже накрутил, так что никуда она не денется. Да у нее и мозгов не хватит серьезно спрятаться. Найдем. Просто глупо — сами себе геморрой устроили.
Лиза думала, что все уже закончилось, и сейчас они отправятся по домам — пора бы уже! Она, конечно, Маше позвонила, но вечер уже, а девочка одна дома… После всех сегодняшних событий хотелось обнять дочь, убедиться, что все с ней в порядке, прижать к себе и не отпускать. Увы, оказалось, что сделана только половина работы. Все приехали в полицию: оформлять, допрашивать, читать и подписывать километры протоколов. Лиза потребовала для Алейникова немедленного осмотра у кардиолога, разумеется, врача не нашлось и вызвали скорую… Как оказалось, очень вовремя вызвали — врач только взглянула на кардиограмму, ахнула и тут же повезла Виктора Петровича в больницу. Лиза собралась было с ним, но Котов не отпустил.
— Толку там от вас, — мрачно заявил он. — Сами же кардиолога требовали, вот его в кардиологию и повезли, радуйтесь. А вам, гражданка Решетовская, еще гражданский долг выполнять. Вы сегодня понятая, а не сестра милосердия, помните еще об этом?
Пришлось подчиниться и почти на два часа задержаться в душном кабинете. Немного успокоил ее звонок Алейникова, который сообщил, что «врачи тут вокруг него побегали, какую-то дрянь вкололи, а другую дрянь сейчас запустили в виде капельницы. Чувствует он себя хорошо, только устал очень, поэтому теперь будет спать, а Лизу просит не волноваться». Лиза послушно перестала волноваться за Виктора Петровича и снова забеспокоилась о дочери. После того как она третий раз позвонила Маше и выслушала заверения, что уроки сделаны, ужин съеден, мультики посмотрены, пожара не ожидается, и никакие подозрительные незнакомцы в дверь не ломятся, Котов, который был вынужден прерывать работу и все это слушать, озверел и пригрозил отобрать у Лизы телефон, а саму ее запереть в камере и не выпускать, пока она не закончит с протоколами. Лиза сделала вид, что испугалась, и больше от дела не отвлекалась.
Но она хотя бы проявляла искреннее желание сотрудничать со следствием, с Андреем Котову пришлось гораздо тяжелее. Соломин находился в странном состоянии
