тоже. Спокойной ночи, Бруклинский Мост. Спи спокойно».
Я все ждал и ждал, когда она пожелает мне спокойной ночи, но когда она не отправила больше ни одного сообщения, я отложил телефон и попытался немного поспать. Это было началом моей недели недосыпа. Я полночи ворочался с боку на бок, беспокоясь, что за ужином произошло что-то такое, что могло бы помешать нашим отношениям, которые только начали складываться, и последнее, чего я хотел — это потерять их, не выяснив, чем они могли бы стать.
На следующее утро я решил прощупать почву.
Я: «Я надеюсь, ты хорошо проведешь день со всеми маленькими монстрами. Держись подальше от зеленой краски. И перманентных маркеров».
То, что она не ответила, не стало неожиданностью, но все равно меня это беспокоило. Вот почему я решил попробовать еще раз в тот же вечер, когда вернулся домой.
Я: «Я только что понял, что у меня нет жизни. Посмотрев с тобой один фильм на моем диване, я теперь чувствую себя одиноким всякий раз, когда сажусь смотреть телевизор. Спасибо, что испортила одно из моих любимых времяпрепровождений».
Но все равно я ничего не услышал в ответ. На самом деле, она их даже не читала. Оба сообщения — как утреннее, так и то — оставались непрочитанными до следующего дня. Я знал это, потому что одержимо проверял. Я уже наполовину задался вопросом, не отключила ли она свои уведомления о прочтении, хотя понятия не имею, почему бы ей это делать, но, к счастью, незадолго до полудня эта теория оказалась неверной. И как только я заметил, что они перешли с «доставлено» на «прочитано», я решил попробовать еще раз.
Я: «Твой телефон снова искупался? Если так, то я надеюсь, что на этот раз это было не в туалете. И на всякий случай, если твои контакты снова перепутались, это Корбин».
Я: «Филдс».
Я: «Ну знаешь… брат Нелли».
Я надеялся, что это, по крайней мере, рассмешило бы ее, что, на мой взгляд, увеличило бы шансы на ответ. И снова я провел остаток дня, без единого оповещения.
Ранее сегодня я решил, что оставлю ее в покое. Еще даже не закончился учебный день, но я вообще не писал сообщений. Я имею в виду, что она не потрудилась ответить ни на одно из них, так что не было никакой необходимости продолжать приставать к ней. Она намеренно игнорировала меня. И все же я понятия не имел, почему.
Это был хороший план, и я весь день оставался сильным, несмотря на то, что постоянно проверял свой телефон. Затем пробило пять часов, и мои силы иссякли. Только теперь, вместо отчаяния и подавленности, ее молчание разожгло огонь внутри. Поэтому я вернулся к ее сообщениям — в миллионный раз с тех пор, как проснулся этим утром — и отправил сообщение.
Я: «Привет… как у тебя дела? Здесь многое произошло. И если бы ты ответила на мои гребаные сообщения, я мог бы посвятить тебя в наш ебаный план. Кстати, план, который ты придумала. Тот, в котором я застрял, оказывая тебе услугу, но ты, блядь, игнорируешь меня».
Зачеркните это. Если она не отвечала на приятные сообщения, то ни за что на свете не ответила бы на такое. Итак, я удалил его и начал сначала, решив, что, возможно, пришло время использовать ее план в качестве приманки. Если она не хотела говорить со мной об обычном дерьме, тогда мне пришлось бы дать ей единственное, чего она действительно хотела — информацию о ее бывшем.
Я: «Я подумал, ты захочешь узнать последние новости о ситуации с Хизер. Наконец-то наметился некоторый прогресс… мы встретились вчера вечером за ужином. Потом я отвез ее домой и трахнул так, словно мне за это платили. Я удивлен, что эта девушка сегодня вообще может ходить прямо».
Я посмеялся над собой и начал все сначала… снова. Это должно было быть правдоподобно.
Я: «Япросто хотел сообщить тебе, что у меня с Хизер наметился прогресс. Дай мне знать, когда у тебя будет минутка, чтобы обсудить это».
Мой большой палец завис над кнопкой отправки, пока я читал и перечитывал его дюжину раз. Я не смог придумать ничего лучшего, поэтому в конце концов сдался и отправил все как есть.
Потом я сел и стал ждать.
И ждать.
После нескольких минут разглядывания слова «доставлено» под моим сообщением зазвонил телефон в моем офисе, заставив меня практически вскочить со своего места. Мой мозг был подключен в самых разных направлениях, и все они вели обратно к моему текстовому экрану. В конце концов я сдался и засунула его в верхний ящик стола, надеясь, что смогу сосредоточиться на чем-нибудь другом.
— Привет. Как поживает мой любимый брат? — Знакомый голос Нелли вызвал приветственную улыбку на моем лице.
— Я твой единственный брат.
— Знаю. Но ты по-прежнему мой любимый.
— Что ж, спасибо за это. У меня была тяжелая неделя. — Естественно, я не мог сказать ей, почему моя неделя была такой трудной. Я не мог даже намекнуть, потому что она сама заполняла пробелы, и к утру по меньшей мере три человека были бы убеждены, что я импотент или что-то столь же нелепое.
— Это отстой, но, к счастью для тебя, я знаю идеальный способ поднять тебе настроение! Ты ведь знаешь, что День Святого Патрика в воскресенье, верно? А ты знаешь, что они каждый год устраивают парад в центре города? Что ж, я думаю, тебе следует пойти со мной! — Того факта, что она приглашала меня пойти с ней куда-нибудь — куда-нибудь публично — было достаточно, чтобы заставить меня насторожиться. Она не просто случайно звонила и приглашала меня на какие-то мероприятия.
— Почему? Что тебе от этого будет?
— Что? — Ее преувеличенное удивление ничуть не убедило меня в ее невиновности. — Я не могу поверить, что ты мог предположить такое, Корбин Филдс! Разве я не могу попросить своего старшего брата провести со мной один из моих любимых праздников без каких-либо скрытых мотивов?
Я рассмеялся в трубку; я ничего не мог с собой поделать. Она действительно была забавной, особенно когда не пыталась быть такой.
— Нет, ты не можешь. Что ж… может быть, ты и можешь, но в прошлом ты никогда этого не делала. На самом деле, ты даже редко звонишь без цели, которая каким-то образом приносит пользу только тебе.
— Это больно. Может быть, я хотела провести с тобой немного качественного времени.
— В центре города? Рядом с кучей
