шляпами и платками.
Вдруг несколько человек, стоявших у самого края пристани, шарахнулись в сторону, и на их месте появился Симпкинс, взмокший, растрепанный, со сбившейся на затылок шляпой. Он неистово кричал, взмахивая руками.
Капитан «Вызывающего» выругался и приказал дать задний ход. А Симпкинс уже свалился в катер и плыл к кораблю, не переставая махать руками.
— Тысяча извинений! — кричал он, поднимаясь по трапу. — Ужасно спешил… Непредвиденная задержка… — И он появился на палубе.
— Что с вами? — полуиспуганно, полунасмешливо спросила Вивиана, оглядывая Симпкинса.
Его нос распух, на скулах виднелись синяки.
— Ничего… маленький бокс со старым знакомым, Косым Джимом… Этакая неожиданная встреча! Убежал, негодяй; его счастье! Если бы я не спешил… — И, успокаивая сам себя, он добавил: — Ничего, не уйдет. Это мелкая дичь… Сделаю примочку, и все пройдет.
Туман затянул берега. Корабль шел медленно. Время от времени кричала сирена.
— Сыро, идем вниз, — сказала Вивиана и спустилась с мужем в биологическую лабораторию. Там уже работали профессор Томсон и два ассистента — Тамм и Мюллер.
Лаборатория представляла собою довольно вместительную комнату с большим квадратным окном в стене и двумя шестиугольными иллюминаторами в потолке. Левую сторону занимала фотографическая лаборатория, правую — химическая. Над широкими столами с ящиками, как в аптеках, полки с книгами. На свободных местах стен укреплены различные остроги, гарпуны, полки и полочки с пузырьками и препаратами. Каждая пядь площади использована. Даже на потолке прикреплены овальные коробки, какие употребляют натуралисты, и пружинные весы. Посреди лаборатории стоял огромный стол. Здесь были расположены микроскопы, принадлежности для препарирования, набивки чучел и приготовления гербариев: скальпели, ножницы, пинцеты, прессы. Несколько табуреток с вращающимися сиденьями были укреплены так, что могли передвигаться вдоль стола. Томсон не спеша ходил по лаборатории, не спеша переставлял банки, мурлыча себе под нос, и работа спорилась в его руках.
Вечер прошел довольно тоскливо. А ночью сирена не давала спать. К утру сирена затихла, и Вивиана уснула крепким, здоровым сном.
Утро настало солнечное, ясное. Пили кофе на палубе, под тентом. Океан вздыхал темно-синими волнами ровно и ритмично, свежий морской воздух вливал бодрость; и, забыв свои ночные страхи и сомнения, Вивиана сказала:
— Как хорошо, Реджинальд, что мы отправились в это путешествие!
— Еще бы, — отозвался за него Симпкинс, уже снявший повязки, — мы сможем раскрыть загадку Слейтона.
— И загадки Саргассова моря, — задумчиво сказал профессор Томсон. — Тамм, приготовьте драгу. Надо поисследовать дно.
Пока Тамм снаряжал к спуску драгу, Томсон продолжал:
— Море — это многоэтажное здание. В каждом «этаже» живут свои обитатели, которые не поднимаются в верхние и не спускаются в нижние «этажи».
— Ну, это, положим, не только в море, — сказал Симпкинс. — И на земле житель подвала «не вхож» в бельэтаж…
— Маленькая разница, — вмешался в разговор Мюллер, люди из подвала могли бы жить и в «бельэтаже», как вы говорите, а морские жители… для них это было бы гибелью. Если глубоководная рыба неосторожно поднимется выше установленного предела, она там разорвется, как взрывается паровой котел, когда его стенки не выдерживают внутреннего давления.
— Гм… так что морские обитатели «бельэтажа» могут спать спокойно, не боясь нападения снизу?
— В каждом «этаже» есть свои хищники.
Тамм опустил драгу — прямоугольную железную раму с мешком из сети. К мешку, для тяжести, были прикреплены камни.
— На какую глубину опустить? — спросил Тамм, разматывая вместе с Мюллером трос.
— Метров на шестьсот, — ответил Томсон.
Все молча наблюдали за работой.
— Убавить ход! — сказал Томсон.
Капитан отдал распоряжение.
— Ну, что-то нам послала судьба?
Два матроса пришли на помощь Мюллеру и Тамму.
Едва драга появилась на поверхности, как Тамм и Мюллер одновременно вскрикнули:
— Линофрина!
Все с любопытством бросились рассматривать морское чудовище. Вся рыба как будто состояла из огромного рта с большими зубами, не менее огромного мешка-желудка и хвоста. На подбородке этого чудовища был ветвистый придаток (для приманки рыб, как пояснил Томсон), а на верхней челюсти — нечто вроде хобота с утолщением посередине.
— Это светящийся орган, так сказать, собственное электрическое освещение.
— А зачем ему освещение? — спросил Симпкинс.
— Оно живет в глубине, куда не проникает луч солнца.
— Жить в вечном мраке — тоже удовольствие! Угораздило же их выбрать такую неудачную квартиру!
— Вас еще больше удивит, если я скажу, что они испытывают на каждый квадратный сантиметр своей поверхности тяжесть в несколько сот килограммов. Но они даже не замечают этого и, поверьте, чувствуют себя прекрасно.
— Смотрите, смотрите, саргассы! — воскликнула вдруг Вивиана, подбегая к перилам.
На синей поверхности океана действительно виднелись отдельные округленные кистеобразные кустики, окрашенные в оранжевый и золотисто-оливковый цвета.
Все обрадовались саргассам, как будто встретили старого знакомого.
Между вторым и шестым августа корабль шел уже вблизи Бермудских островов. Третьего августа плыли еще только отдельные кусты водорослей. Они были овальной формы, но под легким дуновением южного ветра вытягивались в длинные полосы. Гатлинг горел от нетерпения скорее попробовать на сплошных саргассах свои технические приспособления. Наконец седьмого августа появились сплошные луга саргассов. Теперь уже, наоборот, синяя гладь океана выглядывала островками среди оливкового ковра.
— Вот оно, «свернувшееся море», как называли его древние греки, — сказал Томсон.
Гатлинг с волнением следил, как справится «Вызывающий» с этой паутиной водорослей. Но его волнение было напрасно: корабль почти не замедлял хода. Он резал саргассы, и они расступались, обнажая по обеим сторонам корабля длинные расходящиеся синие ленты воды.
— Пожалуй, ваши предосторожности были излишни, — сказал профессор. — В конце концов, для современных судов саргассы совсем уже не представляют такой опасности. Да и вообще их «непроходимость» преувеличена.
Поймав несколько водорослей, Томсон стал рассматривать их. Вивиана тоже наблюдала.
— Вот видите, — пояснил он ей, — белые стебли? Это уже отмершие. Саргассы, сорванные ветром и захваченные течением в Карибском море, несутся на север. Пять с половиной месяцев требуется, чтобы они прошли путь от Флориды до Азорских островов. И за это время они не только сохраняют жизнь, но и способность плодоношения. Некоторые саргассы совершают целое круговое путешествие, возвращаясь к себе на родину, к Карибскому морю, и затем совершают вторичное путешествие. Другие попадают внутрь кругового кольца и отмирают.
— Ах! Что это? Живое! — вскрикнула от неожиданности Вивиана.
Томсон рассмеялся.
— Это австралийский конек-тряпичник, а это актеннарии — самые любопытные обитатели Саргассова моря. Видите, как они приспособились? Их не отличить от водоросли!
Действительно, окрашенные в коричневый цвет, испещренные белыми пятнами, с изорванными формами тела, актеннарии чрезвычайно походили на водоросли Саргассова моря.
II. Новый губернатор
На Острове Погибших Кораблей с момента отплытия подводной лодки события шли своим чередом.
Когда капитан
