Читаем без скачивания Возвращение пираньи - Александр Бушков

– Ну, а если у девушки есть хозяин?

– Вы себя имеете в виду, сэр? – невозмутимо поинтересовался герцог.

– Ну не тебя же, благородный изгнанник, – сказал Мазур.

В коридоре раздался оживленный шепоток.

– Ситуация ничуть не осложняется, сэр, – оживился герцог. – Я бы сказал, в чем-то даже упрощается, неизвестно правда, пока, для кого именно... В этом случае извольте проследовать на дуэльную площадку, к Бедуину. Там и решите вопрос единственно возможным среди джентльменов способом. Голыми руками. Тот, кто останется на ногах, тот и хозяин. Но уж в этом случае извольте по дороге не хвататься за пистолеты неосторожных соседей и допускать прочие вольности – если уж принимаете вызов, следует соблюдать кодекс...

– Принимаю, – сказал Мазур. – Но могу я надеяться, что тут нет никакого подвоха?

Зрители, словно хор древнегреческой трагедии, возмущенно зароптали.

– Милейший, джентльмену должно быть достаточно честного слова другого джентльмена, – наставительно сказал герцог. – Если докажете, что девушка ваша, никто на нее посягать не осмелится...

– С ума сошел... – прошептал Мазуру на ухо Кацуба. – Идиот. А если руку сломают? Я, что ли, под воду полезу?

Мазур промолчал – просто посмотрел на напарника. Тот не унялся:

– Идиот, в конце концов это же не...

– Заткнись, сука! – бешеным шепотом сказал Мазур. Он видел лицо Ольги, и ему этого было достаточно. – Ну, где там ваш Бедуин?

– Прошу проследовать! – проворно вскочил со стула герцог.

Опережая их, зрители из коридора толпой ринулись на вольный воздух, что есть мочи вопя что-то собравшимся на площадке. Там загомонили, засвистели, кто-то даже пальнул в воздух. Шагавший рядом герцог наставлял:

– Правила просты: убивать противника нельзя. Пользоваться подручными предметами нельзя. Все остальное допускается. Если хотите, можете разуться, раздеться, хоть голышом по площадке скакать...

Мазур на ходу стянул через голову черную армейскую майку. Он вовсе не пребывал в преждевременной победной эйфории – вряд ли сложится столь счастливо, что ему подсунут какого-нибудь увальня, понятия не имеющего о классическом «клюве орла» или «косой мельнице»...

Ага, вот он, уже вылез на утоптанную площадку, должно быть, твердую, как асфальт. Тоже обнажен по пояс, ростом почти не превосходит, но моложе, гораздо моложе. Жилистый. Это хуже – такие вот жилистые, словно бы провяленные, в сто раз опаснее атлетов с красивыми буграми рельефных мышц. «Бедуин» – взято с потолка или на чем-то реальном опирается? Внешность совершенно не арабская, типичный европеец с выгоревшими светлыми волосами, но давно уже пребывает вдали от Европы, загорел дочерна...

– Внимание, господа! – громко, торжественно объявил герцог. – Итак, мирного соглашения нам достигнуть не удалось, поэтому дуэль неизбежна. Еще раз напоминаю: со стрельбой от избытка чувств завязать! На площадку не выбегать, выпорем! Орать можете, сколько хотите! Расчистите девушке место в первом ряду, хамье! Ее это впрямую касается! Готовы, господа?

Секунду подумав, Мазур скинул ботинки и носки. Знающий человек согласится, что удар босой ногой порой страшнее любого подкованного сапога. Скинул и пятнистые шаровары – есть масса приемов на удержание за одежду – остался в одних плавках, в темпе размял мышцы. Следивший за ним исподлобья Бедуин, не раздумывая, последовал его примеру – похоже, соображает, тварь, что к чему...

– Готовы? – заорал герцог, перекрикивая улюлюканье и свист. – По моему выстрелу – сходитесь, и да хранит вас Пресвятая Дева Сантакрочийская!

И почти сразу же бабахнул выстрел. Обрушилась напряженная, мертвая тишина.

Мазур осторожно, по дуге двинулся вперед. То же самое сделал и противник. Они кружили по площадке, не отрывая друг от друга глаз, порой резким обманным движением пытаясь разведать обстановку. По этой же причине каждый ждал, когда начнет другой – чтобы с маху составить кое-какое впечатление...

Понемногу крепли недовольные вопли и свист. Мазур напрягся – противник прыгнул вперед, явно намереваясь нанести классический, где-то даже скучный удар пяткой под сплетение... но ударил рукой, целясь в шею.

Мазур ушел. И снова ушел. Следующий удар отбил, провел атаку, точнее, разведку боем. Затем удары посыпались градом с обеих сторон – боевые, страшные, без киношной красивости, почти незаметные окружающим...

Ухо, кажется, задел, жжет... если так... а ну-ка... этот прием знает, ушел от него так, как может уйти только знающий, если этак, и он сделает в ответ именно это... Ага! Знает, падло, знает...

А вот так? А вот этого не знаешь! А получи в таком случае! Скверно, уйти не успел, но удар спассировал умело...

Оба-на! Пропустил! Больно, черт... Н-на!

Расчетливо выдыхая воздух, стараясь повернуть противника лицом к солнцу – а тот столь же умело тому противился, – Мазур уже начал кое-что понимать. Кличка, техника боя... стопроцентной гарантии дать нельзя, но с большой уверенностью можно строить версию. Конечно же, Иностранный Легион, «белое кепи», мать твою, встречались, как же, опасно, но знакомо... приятно точно знать такие мелочи... Н-на! Ушел...

Он сразу уловил момент, когда бой перешел в и н о е качество. Ручаться можно, зрители так ничего и не поняли, но Мазур без труда сообразил...

Бедуин, казалось бы, нападал ожесточенно, яростно, сыпал непрерывным каскадом ударов – но на самом деле умышленно затягивал бой, маскировал это эффектными бросками, выкриками, перемещениями, так, что любой непосвященный обманется. На самом деле он откровенно навязывал Мазуру затяжную войну, позиционную, если можно так выразиться. Тактика нехитрая: отводя глаза зрителям чередой эффектных финтов, уходи в глухую защиту, изматывая противника. Драка на выносливость. Побеждает сплошь и рядом не тот, кто сильнее или искуснее, а более молодой...

Вот этого как раз нельзя было допускать. Уступая кое в чем, Мазур кое в чем превосходил, но не хватало простейшей вещи. Молодости. Бедуину не более тридцати, а то и поменьше, зато Мазуру... многовато каперангу Мазуру, для данного случая многовато, и годы берут свое, и дыхалка уже не та, и связки не те, и не тренировался всерьез давненько, э т о т тоже давно не видел н а с т о я щ и х тренажеров, но на его стороне молодость... Это вам не сытенький накачанный мальчик из спортзала, его тоже учили убивать, чтобы не погибнуть самому, и учили на совесть, знаем мы, что такое Легион...

Первый тревожный звоночек тренькнул, когда Мазур ощутил обжигающую боль в плече – пропустил удар, не оттого, что прозевал, а потому, что противник оказался резвее... Плохо. А ну-ка так... а так вот... Получи!

Что он прицепился? В третий раз одно и то же... Такое впечатление, что специально в ключицу и целит... Что ж, умно, умно, толково, белая кепка...

Что ж, сыграем в его игру... Щ е н к о в при всем их опыте частенько подводит самоуверенность. Навязал затяжной бой, чтобы измотать противника – значит, ждет первых симптомов измотанности, а значит, какая-то часть сознания отстранена от выработки верных оценок...

Трудно в таких условиях точно подсчитать свои ушибы, боль не всегда и чувствуешь, но по ребрам он Мазуру попал толково, и плечо задето, ухо жжет... А если так?

Притворившись, будто потерял темп, дрогнул – что, честно признаться, требовало не столь уж изощренного лицедейства, он и в самом деле близехонько продвинулся к тому рубежу, где совсем близко маячит усталость, – Мазур пошатнулся, отпрыгнул, сделал вид, что падает. Но упал рассчитанно, перекатился, в секунду зацепил пяткой щиколотку противника, взмыл над землей, «щучкой» метнувшись в сторону...

Сбил! Впервые за все время один из дуэлянтов оказался на земле!

Вот только развить успех не удалось – Бедуин извернулся змеей, ухитрившись так и не треснуться затылком о твердь земную... От первого удара ногой ушел, а вот от второго не смог... Так, теперь пустить крови, по чавке ему, чтобы кровушка летела веером, подтачивая уверенность, так уж человек устроен, вид собственной кровушки, ее влажная соль на роже, на языке лишает пусть крохотной, но все же доли уверенности в себе... А ежели мы тебе большой палец из сустава вынесем? По японской методике? Н-на!

Волчьим чутьем Мазур просек миг и з м е н е н и я. Перелома в драке. Теперь, плюнув на дыхалку, на годы, насесть, не давая передыху, вырубать не обязательно, ошеломить его, сломать волю, заколотить...

Больно! Зацепил... На! На! Не увлекайся, уйди, влево, только влево, мордой его на солнышко, навстречу жарким лучам... то ли толпа не орет, то ли не воспринимаешь ее рев... хорошее солнце, жаркое, ссадину на затылке печет...

Он ничего не видел вокруг. Мир сузился, площадка сузилась, перед глазами мелькнула алая пелена, и это плохо, так и дыхалка собьется... Н-на!

Тут уже было не до галантности. С самого начала было не до галантности. Вновь полыхнула алая пелена. Прорываясь сквозь нее взглядом, Мазур метнулся вперед, поставил блок, разрушил чужой блок, достал кадык кончиками пальцев, отдернул ладонь и ударил вновь, ногой, под колено, отмахнулся от последнего удара Бедуина, твердо зная, что он последний... не убить бы, ведь повесят, и как она тогда... та... и эта... но т о й давно уже нет...