Читаем без скачивания Райская машина - Михаил Успенский

– Когда-нибудь и они упадут, – говорил Мерлин, – и небо снова станет Книгой между книг, без досадных человеческих пометок на полях. Правда, читать её будет уже некому, но ведь книга не виновата, что читатели разбежались… И новых уже не будет, потому что звери не умеют смотреть вверх и не найдут над собой ни Козерога, ни Льва, ни Рыб… Кстати, ни фига не похоже. Знать, у древних воображение было побогаче нашего… И никакой нравственный закон внутри счастливых тварей не проснётся… Много он нам помог, этот нравственный закон?

Роман Ильич как раз начал от избытка чувств изображать известный романс «Благословляю вас, леса», когда за спиной раздалось:

– Вот чего зря воздух сотрясаешь? Записывай свои речи, Колдун, техники в доме хватает! Мемуары продолжай, у тебя получается…

Мерлин обернулся. Панин уже успел поддать – или прилетел уже хороший, сам себе диспетчер.

– Во! Сохатый подвалил! А разве ночью можно… Как ты площадку-то увидел? Там посадочных огней нет!

– А как мы ночью душманские базы громили? – сказал Лось. – С жёнами поругался, Костюнина послал… Тошно мне, Рома!

– Работы много? – сочувственно сказал Мерлин.

– Да нет… Наградили меня! За ликвидацию пожаров! Дали такую же цацку, что у Аллы Пугачёвой, и той же степени! Вот, Колдун, как отчизна меня ценит!

– А что? – сказал Мерлин. – Что ты так на девушку? Она столько лет духовно окормляла Россию…

– Я даже на банкет не остался, – сказал Панин.

– Это зря, – сказал Мерлин. – Ты же у нас национально ориентированный считаешься. И небось демонстративно свалил? Позолоченной дверью хлопнул?

– Да мать их Софья! – страстно вскричал Лось. – Минетжер – он и в чинах минетжер! Видеть не могу! Слушать не желаю! Говорят, говорят – а я ничего не понимаю, Колдун! Как в чужой стране!

– На то и рассчитано, – сказал Роман Ильич. – За пустые слова какой может быть ответ?

– Ладно, не будем о плохом, – сказал Панин. – Хотя и хорошего не густо…

– Как там Пётр Никитич?

– Скрипит ещё батя, – доложил Лось. – А я уж боялся, что он вслед за мамой… Уговорил он старшего в наше военное училище! Хрен наследничку, а не Вест-Пойнт! Оттуда одни латиноамериканские диктаторы выходят! Взяли моду, ломехузы…

– Родина оценит, – заметил Мерлин. Потом внезапно для себя сказал: – Таня…

– На юге она со своим выводком. Я у незалежных «Артек» купил… Всё-таки климат, фрукты… Привёз тебе, кстати, специалистку, пусть хоть подстрижёт тебя по-человечески, а то ты сам на голове такой страх навёл… Ух ты, красота какая!

Но даже неслыханная заря над тайгой не привела Панина в равновесие, и они пошли в Дом Лося. Картина над хозяйским креслом была на этот раз военная: «Генерал Клюгге фон Клюгенау оговаривает с Шамилём условия сдачи его князю Барятинскому».

Глава 19

1

Встречу с адвокатом я всячески оттягивал, а с Таней – тем более. То ли боялся, то ли… Да конечно, боялся. Когда при мне живых людей убивают – это ничего, а тут, видишь ли, чувствительность откуда-то берётся…

Этому и обстановка способствовала. Ближе к вечеру вернулась с огородных работ Арина Геннадьевна. Освобождённый Прометей Арефа нахально утверждал, что дырки в двери он проковырял указательным пальцем, неимоверно закалившимся на зоне. Бабушка немедленно потащила меня в местную жилконтору – но не для оформления документов, как я сперва испугался, а для очередного Свидетельствования. Там было что-то вроде красного уголка, куда собрались те, кто не смог присутствовать на агитплощадке. На этот раз я не стращал народ битвами и ангелами, а читал Николая Клюева, и картины мужицкого рая всех устроили аж до слёз. Может, хватит врать людям?

Но я же не врал…

Пока мы с бабулей занимались просвещением, сестрички придумали дерзкий план.

– Дя Роман, хотите у себя дома жить? – спросила Анжела. Сегодня макияж на сёстрах был разный.

– Конечно, – сказал я. – Довольно вас объедать. Только там может быть засада…

– Там и есть засада! – радостно сказала Кристина. – Менты от скуки скоро друг друга трахать начнут. Или не менты. Но мы уже договорились.

– Постойте, – сказал я. – С кем договорились?

– Да с операми этими…

– Вы что – были там? – ужаснулся я. – А где адрес взяли?

– В паспорте, – не смутилась Анжела.

Я закрыл глаза.

– Когда вы всё это успели? – простонал я.

– Так пока вы с бабой гастролировали, батя нас свозил. На Дору Кривую. Классная хата! И Горик одобряет, – поспешно заверила Кристина. – Говорит, под свечкой темно… По правде, он это и придумал, – смущённо сказала она. – Ну мы туда и завалили – с понтом хату ищем…

– Никак парня не поделят! – выдала девичье заветное бабуля.

…В моей квартире действительно была засада. Не знаю, сколько уж там она сидела. Менялись, конечно, сотрудники… В тридцатые годы, говорят, какого-то крупного инженера в московской квартире года три ждали, пока он из Штатов вернётся… Традиция!

Пили они там по-чёрному, баб водили, рассказывали сестрицы. И бесились оттого, что свободная жилплощадь налицо, а ни присвоить, ни продать её нельзя. И в аренду её всякому не сдашь, а то неприятностей не оберёшься. А меня там, естественно, дождаться не надеялись и «дивились звериному усердию» начальства. Так что сестрицы, проканавшие под малолетних шлюшек, и Киджана, проканавший в своём ярко-розовом костюме под настоящего гарлемского сутенёра, прошли на ура. Хату сдать было надо – но таким жильцам, которые сами от закона шарахаются…

– А я-то под каким видом там поселюсь? – жалобно сказал я.

– А как таджик! – сказала Анжела. – Типа сперва евроремонт надо сделать, потому что клиенты будут серьёзные. А Киджана будет смотреть, чтобы таджик чего не спёр… Так что пока не переодевайтесь, вот сумки ваши…

И мы покатили на Борюшкином мини-вэне к родимому моему пепелищу. Старый «сталинский» дом, третий этаж… Сердце замерло.

Засада встретила нас радостно. Было их двое. Ни имени, ни званий они назвать не пожелали. И в моём таджикском происхождении не усомнились – патлы и борода их убедили, а чвель я спрятал.

– Вот, смотри, урюк, – сказал усатый крепыш в спортивном костюме и показал мне мою же фотографию – такую же, как в паспорте. – Если вот этот тип появится – тут же звони майору Кырову!

Глаза у майора были, как положено, усталые – поди, трое суток не просыхал…

– Кого звонить, аким? – спросил я.

– У тебя что – мобильника нет? – удивился он.

– Экономный, – проворчал его напарник, совершенно безликий.

Усатый досадливо крякнул, вытащил из кармана чёрную катушку, отмотал кусок ленты, оторвал и протянул мне.