Я: И что ты хотела мне этим сказать?
Энджи: Ну, я же в самом деле глупая.
Я: Энджи, возьми другую куклу, которая хорошо относится к твоей собачке, которая старается, но потом чувствует себя глупой. Это может быть крестная-фея или кто-то другой. (Энджи взяла игрушечную крестную-фею.) Что она скажет собачке?
Энджи (говорит за крестную-фею не раздумывая): Ты очень стараешься. Я знаю это. И на самом деле, никакая ты не тупица, у тебя же все остальное получается. Ты хорошо успеваешь по математике. Ведь так не бывает, чтобы глупой собачке удавалась математика!
Я (обращаясь к крестной-фее): А можешь ты сказать этой собачке, что любишь ее, даже когда она выглядит тупицей? Энджи (говорит за крестную-фею): Я люблю тебя, даже когда ты кажешься глупой.
Я: Что ты чувствуешь, говоря это? Энджи: Конечно, я не считаю ее тупицей. Мне кажется, что она научится читать. Ей просто нужна помощь.
Я: Энджи, а ты скажешь это своей собачке? (Девочка говорит и обнимает игрушку.)
Энджи испытывала тревогу и страх перед чтением. На следующей сессии она сказала: «Вчера ко мне пришел репетитор, но я ничего не хотела делать. А потом я вспомнила, как обнимала свою собачку, считавшую себя глупой, и все получилось!»
Комментарий
Обучение маленьких детей навыку заботы о себе – очень благодарное занятие. Малыши охотно отзываются на подобные упражнения. У них еще не сформировалось ограничений и запретов в отношении идеи заботы о себе, как у некоторых подростков и большинства взрослых. Дети обладают внутренней мудростью, которую они редко демонстрируют окружающим. Я очень счастлива оттого, что, благодаря своей работе, могу наблюдать проявления этой мудрости чаще других.
Пример 5
Работа с подростками ради достижения той же терапевтической цели может потребовать гораздо больше усилий, но она жизненно необходима. Семнадцатилетняя девушка по имени Кэти перенесла сексуальное насилие в детстве и страдала от множества тяжелых симптомов, в том числе навязчивого поведения и разнообразных страхов. Самооценка девушки была практически сведена к нулю. Нам пришлось работать два года, чтобы Кэти смогла принять идею заботы о себе. Прогресс в терапии был очевиден, и в конце концов я решила, что моей клиентке пора освоить науку заботы о своем «Я». Я попросила девушку принести ее детские и младенческие фотографии. Ей не нравился ни один снимок, она утверждала, что везде выглядит уродливо и несимпатично. Кэти не могла отыскать в своем сердце ни крохи сострадания к своему детскому «Я», пока она не взглянула на собственное изображение в возрасте около одного месяца. Я отметила, как на мгновение смягчилось лицо девушки, и сразу обратила ее внимание на ее реакцию. Она расплакалась, проникшись осознанием невинности той малышки. Каждую неделю мы рассматривали ее детские фотографии и разговаривали с ними. Девушка была потрясена, что я нахожу ее младенческую личность очаровательной и симпатичной, что могу с нежностью обращаться к младенцу. У Кэти не хватало энергии даже на то, чтобы просто сказать ласковые слова от лица игрушечной крестной-феи или выразить свою любовь как-то иначе. В такой ситуации я сама взяла на себя роль доброй волшебницы. Со временем девушка смогла принять теплое отношение к младенцу и маленькой девочке вплоть до возраста, когда та стала жертвой изнасилования. Это случилось примерно в шесть лет. На Кэти с полной силой нахлынули старые воспоминания. До этого момента она с трудом вспоминала сцены из детства. Я сказала, что у малышки, которая живет внутри нее, теперь есть друг, которого не было раньше, есть кто-то, кто всегда с ней. «Кто же это?» – удивленно спросила девушка. «Ты сама, – ответила я. – Ты всегда с ней, потому что она живет внутри тебя». Кэти наконец смогла принять эту идею и начала разговаривать с шестилетней девочкой, которая была обманута и получила столь тяжелую травму. Сначала мне нужно было внушить ей нужные слова: «Это была не твоя вина! Ты замечательная девочка. Я люблю тебя и всегда буду с тобой. Я буду тебя защищать и никогда не брошу одну». После каждого утверждения мы останавливались, чтобы проверить реакцию девушки. Постепенно Кэти удалось по-настоящему прочувствовать эти фразы и говорить их искренне, добавляя к ним кое-что и от себя. Иногда в ходе этих сессий у нее буквально перехватывало дыхание, и мне приходилось заставлять девушку делать глубокий вздох, чтобы она смогла прийти в себя. Я наблюдала, как Кэти расцветала, превращаясь в молодую, счастливую женщину, что, по моему глубокому убеждению, было результатом нашей работы. Сама же она почувствовала, что получила в свои руки мощный инструмент для помощи собственному «Я», пригодный для использования в любом месте и в любой момент времени.
Комментарий
Умение заботиться о себе необходимо детям, перенесшим физическое или сексуальное насилие, а также взрослым, прошедшим через такие нелегкие испытания в детстве. Назову факторы, истощающие внутренние силы после пережитого жестокого обращения: чувство собственной вины, самоуничижение, фрагментация, анастезия самости, чувство беспомощности и стыда. Первый шаг – это помочь клиенту вступить в контакт и выпустить вовне переполняющее его чувство негодования, которое ретрофлексировано на самость. Исцеление возможно только после того, как человек принял свое «Я» и научился заботиться о нем.
Пример 6
Даже в двухлетнем возрасте ребенок может отозваться на попытки обучить его заботе о себе, как это произошло с Молли – маленькой девочкой, которая прошла через жестокость и отказ от нее родителей и попала в приют. Терапевт, занимавшаяся с ребенком, была членом одной из моих супервизионных групп. Однажды, после обсуждения идеи заботы о себе, она отправилась к малышке, которая с момента помещения в приют плакала практически не переставая. Женщина взяла в руки большую куклу и обратилась к Молли: «Это Молли – малышка Молли». Она начала укачивать игрушку, приговаривая: «Бедная Молли. Я знаю, что тебе грустно. Я люблю тебя. Я с тобой». Потом протянула ее девочке, которая тут же перестала плакать и начала укачивать куклу, напевая ей песенку.
Пример 7
А вот пример сессии с одним шестнадцатилетним юношей. Джон был очень застенчив и испытывал особенные трудности при общении с девушками. Его позиция и способ существования в этом мире сводились к тому, чтобы ограничивать, подавлять все свои порывы и как можно меньше разговаривать. Мы занимались с ним уже около шести месяцев, прежде чем я решила представить мальчику идею заботы о себе. Я попросила Джона нарисовать ту часть своего «Я», которая ему не нравилась. Он изобразил себя лежащим на кровати и слушающим музыку. Мальчик пояснил: «Снаружи существует мир, а вся моя жизнь находится в этой комнате». Я попросила Джона стать мальчиком на кровати и описать, что происходит. «Я лежу на кровати и слушаю музыку. Это все, чем я когда-либо занимался, и меня тошнит от этого».
Я (обращаясь к нарисованному мальчику): Что мешает тебе выйти во внешний мир?
Джон (после паузы, свидетельствующей о глубоких размышлениях): Он боится никому не понравиться. Он переживает, что не найдет, что сказать другим.
Я: Джон, а что ты думаешь об этом парне на кровати?
Джон (не задумываясь): Я ненавижу его!
Я: Скажи ему об этом.
Джон: Я ненавижу тебя! Почему ты не встаешь? Прекрати бояться. Что ты за скучный человек! Меня тошнит от тебя.
Я: Джон, а сможешь ты вспомнить какие-то эпизоды из своего детства, когда тебе было страшно говорить?
У Джона было много воспоминаний. Он выбрал одно. Это произошло, когда ему было пять лет, в детском саду. Воспитательница неожиданно накричала на него за то, что он болтал, и мальчик очень испугался. Я предложила Джону нарисовать того малыша.
Я: Представь, что можешь отправиться в прошлое на машине времени и поговорить с ним. Что бы ты сказал?
Джон несколько мгновений смотрел на рисунок: «Это не твоя вина. Ты не знал, что там нельзя говорить. Воспитательница была не права».
По моей просьбе юноша сделал набросок своей воспитательницы и накричал на нее.
Я объяснила Джону, что внутри него по-прежнему живет тот маленький мальчик, а когда он, Джон, боится говорить, то это страх, испытанный пятилетним ребенком. Но теперь у малыша есть друг, шестнадцатилетний Джон, который будет рядом с ним, поймет его и поможет. Кроме того, старший Джон знает теперь намного больше, чем младший. Он даже может покатать его на машине и показать разные интересные места. Мальчик рассмеялся, так как только что получил водительские права. Я сказала Джону, что на следующей неделе, когда он почувствует, что ему страшно говорить, он должен обратиться к своему детскому «Я» и сказать, что бояться – это нормально и что разговаривать необязательно. Юноша был удивлен таким заданием, но согласился. Я объяснила ему, что перед тем, как начать учить малыша внутри себя, как ему говорить, ему самому нужно научиться самопринятию. Чем сильнее он будет осуждать себя, тем дольше будет молчать. Еще я попросила Джона, чтобы он позволил себе более полно пережить чувства, возникающие когда он боится говорить – именно почувствовать страх и фрустрацию, но не обвинять при этом себя. Наконец, я предложила юноше взять за руку своего пятилетнего друга и поддержать его, чтобы малыш рискнул заговорить. Нужно было убедить его, что взрослый Джон поможет ему, научит и поддержит, независимо оттого, что случится. И с радостью могу сказать, что уже на первом же шаге к принятию собственного «Я», когда Джон сказал самому себе, что говорить необязательно, он парадоксальным образом стал разговаривать намного больше, чем раньше, особенно с девушками.
