Одна киевская вдова, обиженная судьей, не знала, куда ей пойти. Ноги словно сами принесли ее в Печерский монастырь. Заметив выходящего из ворот старенького монаха в ветхой заплатанной одежде, женщина его окликнула:
– Черноризец, скажи мне, дома ли игумен ваш?
– Что ты хочешь от него, ибо человек он грешный? – остановившись, ответил монах.
– Грешен ли он, не знаю, но только знаю, что многих избавил он от печалей и напастей, – сказала вдова, – вот и пришла я к нему за помощью, потому что обижена судьей не по закону, а заступиться за меня некому.
Старичок начал ее обо всем расспрашивать, а вдова и рада хоть кому-нибудь излить свое горе.
– Иди, женщина, сейчас домой, и когда придет игумен наш, то расскажу ему о тебе, и избавит он тебя от печали, – сказал ей монах, да так убедительно, что вдова тут же вытерла слезы и отправилась в обратный путь.
Когда судья сам пришел к вдове и вернул ей то, что было несправедливо отнято, женщина поняла – тот черноризец в заплатанной одежде и был Феодосий Печерский, игумен самого прославленного на Руси монастыря.
Феодосий родился в начале XI века в небольшом городе Василев, южнее Киева (сейчас это город областного значения Васильков), в знатной семье княжеского слуги. Вскоре после его появления на свет родители переехали в Курск.
Феодосий Печерский – единственный древнерусский святой, о детстве и юности которого, благодаря стараниям Нестора-летописца, известны многие драгоценные подробности.
Как правило, в житиях древнерусских святых на месте детства стоит большой прочерк, точнее, принятая по канону строка: будущий подвижник чурался сверстников и детских игр, с ранних лет был не таким, как все… Благодаря «Житию Феодосия Печерского», составленному Нестором-летописцем, мы имеем возможность узнать, что скрывается за этими общими словами.
Маленький Феодосий на самом деле был не похож на других детей. Сын богатых родителей, он с детства не любил наряжаться и как будто бы стеснялся своего знатного происхождения – того, чем многие его сверстники гордились и хвастались.
«Одежда его была ветха и в заплатах», – говорится в житии о том, что таким Феодосий остался до конца жизни.
Не раз родители заставляли Феодосия переодеться в нарядную одежду, но только в заплатанной рубахе он чувствовал себя хорошо, а в дорогих обновках – словно камни на себе носил.
Из-за нищенской одежды многие в городе принимали мальчика за юродивого, и с этим никак не хотела смириться его мать. Утешало ее лишь то, что в учебе Феодосий был среди лучших и сам попросил, чтобы его записали в школу.
После смерти отца тринадцатилетний Феодосий придумал себе занятие, над которым еще больше потешались окружающие: «…вместе с рабами выходил в поле и работал там с всяким смирением».
Много раз говорила ему мать, что этим он позорит семью, принадлежащую к знатному сословию, но Феодосий все равно уходил с домашними рабами за городские ворота в село. Приходя в ярость, мать не раз набрасывалась на Феодосия с кулаками, «ибо была телом крепка и сильна, как мужчина».
Нестор-летописец приводит выразительный портрет матери Феодосия, упомянув и ее низкий, властный голос: «Бывало, что кто-либо, не видя ее, услышит, как она говорит, и подумает, что это мужчина».
Но Феодосий смиренно, даже с некоторым сочувствием принимал материнские крики и побои, «будто ничего не претерпел от нее», и все равно поступал по-своему.
Как-то Феодосий встретил в городе паломников, направлявшихся в Иерусалим, и уговорил их взять его с собой. Это была его заветная мечта – своими глазами увидеть Святую Землю, по которой ходил Иисус Христос. По всей видимости, отрок так горячо об этом умолял, что странники пообещали сообщить ему день, когда будут выходить из города.
В назначенное время Феодосий ночью втайне ото всех вышел из дома, ничего не взяв с собой, – «и так пошел вслед за странниками». Скорее всего, паломники просто позволили мальчику идти за ними следом, пообещав, что не будут его прогонять. Мать спохватилась и, разузнав, что Феодосия видели выходящим из городских ворот вместе с паломниками, бросилась за сыном в погоню. А когда наконец догнала беглеца, то «в гневе вцепилась ему в волосы, и, повалив его на землю, стала пинать ногами, и осыпала упреками странников, а затем вернулась домой, ведя Феодосия, связанного, точно разбойника».
Она и в городе еще не могла успокоиться, и придя домой, «била его, пока не изнемогла», после чего связала Феодосия и заперла в комнате.
Через два дня мать пришла к узнику, развязала его, покормила, начала расспрашивать. Но когда поняла, что Феодосий и сейчас готов побежать вдогонку за паломниками, велела слугам заковать его ноги в кандалы и приставила охрану.
Нестор не случайно так подробно описал, сколько тяжелых минут пришлось Феодосию претерпеть в детстве от матери, точнее, от ее страстной любви. Она ведь была вовсе не злой женщиной, наоборот, ею двигали сильные чувства к сыну, как пишет летописец, «ибо очень его любила, больше всех других, и не мыслила жизни без него».
Именно благодаря матери Феодосий рано узнал, какой жестокой, удушающей, пристрастной может быть человеческая любовь. И понял, что только любовь к Богу дает «в тесноте простор», настоящую свободу и силу.
Наконец, сжалившись на мольбы, Феодосий пообещал матери больше не убегать на Святую Землю, был освобожден из оков и на время прощен. Он продолжал ходить в школу, где, как пишет его биограф, изучил всю грамматику, удивляя учителей «премудростью и разумом». Но при этом по-прежнему вызывал насмешки одноклассников своим внешним видом и не менее странными поступками.
«А кто расскажет о покорности и послушании, какими отличался он в учении не только перед учителем своим, но и перед учащимися с ним?» – пишет Нестор-летописец.
Легче всего Феодосию дышалось в храме, и его сильно огорчало, что из-за недостатка просфор в церкви не каждый день служили литургию. Тогда Феодосий сам стал выпекать просфоры для церкви, устроив дома «мини-пекарню». Некоторую часть просфор он продавал, чтобы купить зерно и смолоть муку для новой партии, остальные деньги раздавал нищим.
И снова, как пишет Нестор, «все отроки, сверстники его, издевались над ним и порицали его», а мать то гневалась, то со слезами умоляла Феодосия оставить не подобающее для их знатного рода занятие.
«Молю тебя, чадо мое, брось ты свое дело, ибо срамишь ты семью свою, и не могу больше слышать, как все потешаются над тобой и твоим делом. Разве пристало отроку этим заниматься!» – отчитывала она сына.
Феодосий искренно не понимал, из-за чего его мать так расстраивается. «Послушай, мати, молю тебя, послушай! Ведь Сам Господь Иисус Христос подал нам пример уничижения и смирения, чтобы и мы, во имя Его, смирялись. Он-то ведь и поругания перенес, и оплеван был, и избиваем, и все вынес нашего ради спасения…» – пытался он объяснить, что, наоборот, считает великой честью для себя выпекать просфоры для богослужений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
