С первого же удара тарана карниз здания с грохотом обвалился, а в стене образовалась брешь. Потом последовал ряд новых ударов, и за час пролом был значительно расширен.
В полночь наступило затишье. Страшная усталость, голод и жажда заставили обе стороны без всякого приказа прекратить сражение и отойти назад,
Меня разыскал Яхмос.
— Царица желает видеть вас и ваших друзей, — сказал он.
Мы с товарищами вошли в приемный зал. Бакни был уже там. Поздоровавшись с нами, царица сразу же открыла заседание, причем мне и на этот раз пришлось исполнять обязанности переводчика.
— Хорошо, если бы из этого здания имелся выход наружу. Тогда я смог бы с небольшим отрядом внезапно напасть на неприятеля с тыла. Среди мятежников поднялась бы паника, и нам, я думаю, удалось бы воспользоваться этим и захватить таран, — высказал свое мнение Дхирендра.
— А в самом деле, нет ли здесь потайного хода? — спросил Чан.
Только успел я это перевести, как Бакни с такой силой ударил меня по плечу, что я чуть было не закричал от боли.
— Как же я сам не додумался до этого раньше?! Ведь от дворца в центр города ведет подземный ход! — воскликнул он и тут же обратился к Дхирендре: — Если вы согласны, то я опрошу своих воинов и из числа добровольцев отберу самых крепких и испытанных. С ними мы пройдем в город, нападем на Нохри с тыла, пробьемся сквозь расположение его войск к центральному зданию и овладеем тараном. Мы обратим в бегство мятежные войска и заставим их отойти на тот берег реки!
В это время в комнату вбежал какой-то человек и объявил:
— Гонец от Нохри! Он просит, чтобы его приняла царица.
Серисис разрешила ввести гонца, и тот, почтительно опустившись перед ней на колени, сказал:
— О царица, полководец приветствует вас и заявляет, что вся страна находится в его руках. Он требует, чтобы вы сдались ему, за что он обещает сохранить вам жизнь и ограничиться высылкой вас за пределы страны. В случае сопротивления вас ждет неминуемая смерть.
Царица встала. Ее глаза сверкали, а губы дрожали от гнева.
— Передай своему хозяину, что ни правительница Митни-Хапи, ни защитники ее не боятся тех, кто предал Серисис, — ответила она твердо.
Когда гонец, низко кланяясь, вышел из приемного зала, я взглянул на Бакни. Его рука лежала на рукояти меча, а глаза от ярости налились кровью.
Глава XXV. ПЕРЕД РЕШАЮЩИМ БОЕМ
В эти страшные дни нам некогда было думать о себе. Мы ели, когда чувство голода становилось невыносимым, и ложились спать, когда уже не могли от усталости стоять на ногах.
Задолго до рассвета Бакни собрал всех гвардейцев, кроме часовых, и сказал им, что идет на трудное и опасное дело. Он не стал говорить, куда и зачем ему предстояло идти, но не скрыл от них, что, может быть, ни один не вернется назад. После этого Бакни спросил, кто хочет пойти с ним, и гвардейцы все как один сделали шаг вперед.
Бакни сказал мне и Яхмосу:
— Видите, я так и предполагал! Это счастье для царицы, что ее престол охраняют такие отважные воины!
Отряд добровольцев прошел в зал, где сидела царица с Чаном и Дхирендрой. Гвардейцы до сих пор принимали их за Тота и Анубиса. Я несколько раз просил разрешения покончить с этим обманом, но Серисис и Яхмос отвечали мне:
— Сделав так, мы многое потеряем. Пусть ваши друзья останутся богами еще на несколько дней.
Для суеверных серафийцев не было ничего необычного в том, что боги их предков спустились на землю и плечом к плечу сражаются вместе с простыми смертными. Да оно и понятно, если обратиться к примерам из истории других народов. Всем известно предание о Троянской войне, в котором рассказывается, что, когда Троя начала одерживать верх, боги Олимпа, разделившись, приняли участие в борьбе людей и выступили одни на стороне Греции, другие — на стороне Трои. Аналогичные сказания мы можем найти и у древних египтян. И сейчас, в эти дни, солдаты считали себя не столько сторонниками Серисис или полководца Нохри, сколько сторонниками и последователями Анубиса и Тота или Гора.
Вот почему добровольцы были обрадованы и воодушевлены, когда услышали, что их поведет сам Анубис, — никто не сможет защитить их лучше бога смерти.
Провожая воинов до подземного хода, я вспомнил подземелье на берегу Меридова озера, состоящее из трех тысяч комнат, многие из которых я видел своими глазами.
Впереди шел раб с факелом в руке. Он вел нас из одной комнаты в другую, и мне казалось, что мы идем уже очень долго.
Наконец мы прошли в огромный зал площадью не менее двухсот пятидесяти квадратных метров, с таким низким потолком, что человек выше среднего роста мог свободно достать до него рукой, даже не вставая на цыпочки. Хоть я не инженер, тем не менее я с удивлением отметил про себя, что в зале не было ни одного столба, поддерживавшего такой огромный свод.
Раб остановился у статуи, которая ничем не отличалась от статуй сидящих писцов на дороге, ведущей в Митни-Хапи.
Бакни подошел и, по-видимому, повернул какой-то механизм, потому что статуя сдвинулась в сторону, и в стене перед нами показалась узкая щель, в которой я разглядел несколько ступенек.
Бакни попрощался со мной, потом молча подошел к подземному ходу, спустился вниз по ступенькам и исчез в темноте. Гвардейцы шли за ним гуськом. Они были спокойны, хотя знали, что впереди их ждет трудное и опасное дело. Я с волнением смотрел на этих героев, которые готовы были погибнуть, выполняя свой долг.
Последним шел капитан Дхирендра в маске Анубиса. Он положил руку мне на плечо, наклонился и тихо сказал:
— Прощайте, профессор! Если мы с вами оба погибнем в предстоящем бою, значит, такова судьба. Обо мне не беспокойтесь: я, как и вы, одинок, и нет у меня ни жены, ни детей — никого, кто вспоминал бы обо мне… Одно время я жил в Аллахабаде и любил по вечерам ходить в парк Хусро и угощать детишек сластями…
— Знаете ли, я тоже любил это занятие, — улыбнулся я.
Дхирендра рассмеялся. Раб взглянул на него с удивлением: он никогда бы не подумал, что бог смерти может смеяться.
— Все мы похожи один на другого, независимо от нашего возраста, — сказал капитан Дхирендра и спустился в подземный ход.
Я долго прислушивался к его быстрым шагам и, когда они смолкли, обратился к рабу:
— Ты останешься здесь?
— Да, вход открыт, и я должен дождаться отряда, который сейчас прибудет для его охраны, — ответил раб.
Темнота действовала на меня удручающе, и я спросил со страхом:
— Как же мне вернуться?
— Возьмите мой факел: я не ребенок и темноты не боюсь, — сказал он. — Я не могу проводить вас, потому что мне нельзя уйти отсюда. Вы же идите с факелом и внимательно смотрите под ноги. Следы, оставленные нами на запыленном полу, выведут вас наружу.
