высоким, но массой, на глаз, меня не превосходил.
— Где служил? — Спросил я.
— Афган! Я там духов голыми руками душил! Думаешь, братка какого-то испугаюсь?
Ничего ему не ответив, я сгорбился, сгруппировался.
Несколько мгновений мы примерялись друг к другу. Колька не выдержал первым. Он ударил. Кулак парня тут же наткнулся на блок предплечьем, и я контратаковал. Быстрый хук левой угодил куда надо. Челюсть паренька щелкнула, и он, смешно задрав руки, растянулся на асфальте.
Лысый и толстый округлили глаза.
— Воды принесите, — сказал я.
Лысый тут же метнулся внутрь. Вернулся с граненым стаканом еще теплого кипятка. Я вышел его Коле в лицо, и парень почти сразу пришел в себя. Непонимающе заморгал глазами, потом приподнялся, сев на задницу.
— Где я? — Немного невнятно спросил он. — Я ж только что стоял!
— Выщелкнул тебя Летов, — сказал лысый, заглядывая ему в лицо. — Говорил же, не лезь.
— Ну че, остыл? — Присев рядом на корточки, спросил я у Коли.
Не ответив, тот только потупил взгляд. Потом полез в рот пальцем, осмотрел кровь на подушечке.
— Остыл… — пробормотал он.
— Ну и хорошо. Сильно бить я тебя не стал. Да и гнилой язык твоя я тебе прощаю. Взамен ты мне кое-что расскажешь.
Коля глянул на толстого. Тот кивнул.
— Чего рассказать-то? — Коля посмотрел на меня по-ребячески простым взглядом.
Небыло в нем больше ни злости, ни спеси. Только удивление и отголоски кратковременного шока.
— Скажи, ты сегодня дежурил на воротах примерно в седьмом-восьмом часу?
— Я, — он кивнул. — Я каждый день дежурю. Мы с шесть работаем.
— Мож, видал, приходил к вам старик? Седой, усатый, в шляпе и плаще.
Взгляд парня прояснился. Кажется, он что-то вспомнил.
— Видал такого, — кивнул он, потом сплюнул кровь.
— Хорошо. Ну, вставай, — мы с бритым помогли парню подняться. Потом я обратился к толстому: — ты хозяин?
— Ну я, — пожал он плечами немного растерянно.
— Не возражаешь, если я зайду? Знакомство у нас, все же, так себе получилось.
— Да это я че-то… с перепугу… — Толстый потер шею. — Проходи, конечно. С меня стопка другая. За счет заведения.
— Я сегодня не пью, — бросил я ему. — Слышь, Коля.
— М-м-м?
— Ты парень ничего, крепкий. У меня костяшки до сих пор ноют. Скажи, а работа тебе не нужна? В охранном предприятии.
— Переманиваешь? — Рассмеялся толстый.
— Переманиваю, — признался я. — Так что?
— Охранником? — спросил Коля неуверенно.
— Охранником. Обучение, форма, снаряжение — все бесплатно. Если, конечно, пройдешь у нас испытания и тестовый отбор. А тебе, — я глянул уже на толстого, — если крыши нету, могу предложить услуги моей охранной фирмы. А коль поможете найти мне моего товарища, еще и скидку сделаю.
К четырем часам утра морось прекратилась. Стало зябко и холодно. Солнце еще даже и не думало вставать, а свинцовое небо казалось черным и было бугристым от туч.
Я глянул на усталого Женю, охранявшего притихшего на заднем сидении Нерона. ФСКшник, словно потерял любую волю к сопротивлению и даже не пытался ничего предпринять. Или делал вид, что не пытался.
М-да… Кажется, поспать сегодня не выйдет. Нужно решить, куда девать этого Нерона. К Степанычу его не посадишь. Там уже сидит Фурсов, а объединять двух оперативников никак нельзя. Они обязательно сговорятся и попробуют сбежать. Нужно было найти другой путь решения проблемы.
К тому же Фомин говорил, что позвонит мне днем. Конечно, нельзя было исключать, что он просто солгал. Тогда я сам постараюсь с ним связаться. А если же не выйдет, то что же. Придется искать, кому переправить доказательства вины Фомина. Однако чутье подсказывало мне, что Фомин не упустит возможности «договориться» и выкупить свой компромат.
Охранное дело — это новый бизнес в нашей стране, и мало где его считают честным. Хотя я прилагаю все силы к тому, чтобы репутация Обороны оставалась более-менее чистым, те вещи, что мне приходилось совершать, чтобы выжить или спасти своих, нельзя не брать во внимание.
Я думаю, Фомин тоже знает о тех слухах, которые ходят обо мне. Знает, а значит считает Оборону ОПГ. И потому попытается договориться.
Когда Женя узнал о моем разговоре с Фоминым, он посчитал, что я сделал глупость. Решил, что ФСКшник может натравить на нас прокуратуру или милицию. Однако я твердо знал, что генерал не сделает этого. Он очень осторожный человек, и не станет рисковать подобным образом, зная, что в таком случае информация о компромате против него может всплыть в обществе. А наш юрист Шнепперсон точно постарается, чтобы о нем, о компромате, узнало как можно больше народу. Потому я почти не сомневался в том, что Фомин пойдет на сделку.
Закончив прогонять в голове эту мысль, я оторвал взгляд от черного неба. Посмотрел на покрытый ржавчиной железный забор небольшого кирпичного дома. Именно сюда мне указал Коля.
Он рассказал, что в рюмочной Волков подобрал какого-то пьяницу, и оттащил его сюда, к его дому. Да только случилось это в восьмом часу. Потому, прежде чем наведаться к забулдыге, я вернулся к таксофону, что расположился у почты, недалеко от магазина оптики.
Правда, дозвониться Волкову я не смог. Трубку никто так и не взял. Это настораживало.
Я проверил, не заперта ли калитка. Железная ручка, работавшая навроде засова, поддалась легко.
Обернувшись к Жене, я встретился с ним взглядами. Корзун кивнул. Тогда я прошел в пустоватый запущенный дворик.
Справа, у забора, стояла старая деревянная будка с жестяной крышей. Пару мгновений я ожидал, что из ее нутра выскочит собака и облает меня, но заметив пустую цепь в траве, понял, что в конуре никто не живет.
Я прошел через дворик, ступил
