Он добрался до Квикйокка, где автобусов не оказалось вовсе; только пара студентов из туристского отеля, гнавших арендованный «вольво» обратно в Лунд. Он нашел в карманах несколько фунтов и предложил в обмен на доставку до Стокгольма. Те лишь посмеялись деньгам:
— Они ничего не стоят; но мы вас подбросим. Студенты были высокими и светлыми, с короткими стрижками, в наглаженных брюках и спортивных пиджаках. Они с удовольствием, демонстративно покровительствовали Джерри. Он знал это и не противился, просто, насколько мог, не обращал на это внимания. Его длинные волосы и вычурное одеяние развлекали студентов, и они назвали его Робинзон Фландерс, как хорошо образованные юноши. Все втроем решили остановиться у прибрежного города Остер-зунд, чтобы отдохнуть там пару дней, так как чувствовали себя непередаваемо уставшими. Джерри же чувствовал себя в целом значительно лучше,
К тому времени, когда они доехали до Уппсалы, Джерри успел обольстить обоих молодых шведов, причем каждый из них даже не подозревал о совращении приятеля. Они едва ли осознавали, насколько велика его власть над ними, пока он не угнал их «вольво», оставив в городе шпилей-близнецов двоих студентов, решивших никому не говорить, кто украл их машину.
Более богатые сборы оказались в местечке Эскильстука, где он познакомился с молодой учительницей, жившей в этом городе и пожелавшей, чтобы он подвез ее.
Джерри начал выправляться. Он уже наполовину сожалел, что так поступил с двумя студентами, однако то была экстремальная ситуация. Теперь боязни не осталось, и девушка гордилась своим преданным любовником-англичанином: взяла его с собой на пирушки в Эскильстуну и Стокгольм. Для него нашлась работа: прочитывать экспертизы научных трудов, опубликованные на английском языке стокгольмской академической прессой. Работа была легкой и довольно интересной, позволяла ему обзаводиться новыми вещами, выполненными по его собственным рекомендациям, покупать записи и даже делать выплаты в ренту девушки. Звали ее Мэй-Бритт, и была она такой же высокой, хрупкой и бледной, как и он сам, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Вместе они производили чудесное впечатление.
Они стали очень популярными: Джерри Корнелиус и Мэй-Бритт Сандстрем. Молодежь, с которой они имели контакты — в большинстве своем студенты, учителя, лекторы, — принялась имитировать стиль поведения Джерри. Он же, достойно оценив лестность такой ситуации, стал чувствовать себя здесь почти как дома.
Словно в знак благодарности, прожив в Эскильстуне почти год, он женился на Мэй-Бритт. Эти изменения смягчили его больше, чем он сам сознавал, и, хотя весьма прилично восстановил себя, все же он почти влюбился в нее, а она — в него. Он играл на гитаре в полупрофессиональной группе, называвшей себя «Современным поп-квинтетом» — орган, бас, ударные, альт, — и зарабатывал достаточно, чтобы оплачивать свое звание хорошего супруга. Группа пользовалась успехом и вскоре должна была получить приглашение на все время. Словно возвращались старые дни, с той лишь разницей, что он не был, в отличие от Лондона, уединен, а был в гуще толпы. Здесь он задавал темп и стал известным на страницах «Свенска дагбладет» и других газет.
Ему выделялось такое же место и уделялось то же внимание, что и потоку аналитических материалов, посвященных тому, что еще не сгнило в государствах Европы. И в этих материалах он обычно тоже упоминался. Он стал символом. Опьянев от ностальгии, разрекламированноети и поклонников, он больше и не мечтал о Лаплабе и мисс Бруннер, поздравил себя с тем, что нашел для себя остров, на котором при достаточном везении продержится до начала зрелого возраста. Он принял меры предосторожности, чтобы сохранить имя, которое дала ему та пара студентов: Робинзон Фландерс.
Мисс Бруннер тем временем собирала информацию. Она читала газеты в ее частном пещерном дворце.
16
Так, естественным порядком, наступил момент, когда в квартиру Джерри на Конигсгатен, пять, Эскильстуна-2, Швеция, был нанесен визит. Возвратившись домой с заседания, он нашел свою очаровательную супругу занятой вежливой беседой с мисс Бруннер. Обе сидели на кушетке, потягивая великолепный кофе Мэй-Бритт. Маленькая приятная комнатка, уютная, но не безвкусная, была залита солнцем. Он увидел их от самой входной двери. Он оставил футляр с гитарой в холле и снял пальто из тонкой пряжи, надел его на вешалку, повесил в шкаф и прошел в комнату, вытянув вперед руки, чтобы поприветствовать старого друга с улыбкой, выражавшей уверенность:
— Мисс Бруннер! Прекрасно выглядите. Может быть, немного устало, но — ничего! Как ваш большой проект?
— Почти завершен, мистер Корнелиус. Он засмеялся:
— И что вы теперь с ним делаете?
— Есть одно затруднение, — улыбнулась она, ставя белую чашку на низенький столик. Одета она была в простое черное платье без рукавов из доброкачественного плотного материала. На своих длинных рыжих волосах она носила дерзкую охотничью шляпу, по-мужски плотно скрученный зонтик она прислонила к кушетке позади себя. Рядом с ней лежали портфель и пара черных перчаток. У Джерри создалось впечатление, что она оделась для боя, но он не мог решить, что за бой планировался и предполагалось ли его прямое участие.
— Мисс Бруннер приехала около получаса назад, Робби, — нежно объявила Мэй-Брит, не совсем пока уверенная в разумности своих действий. — Я ей сказала, что вскоре ожидаю твоего прихода, и она решила подождать.
— Мы с мисс Бруннер в прошлом имели довольно плотное деловое знакомство, — Джерри улыбнулся мисс Бруннер. — Но теперь у нас мало общего.
— О, не знаю, — мисс Бруннер вернула ему улыбку.
— Ну-ка, ты, сука, — сказал Джерри. — Вон отсюда, отправляйся назад к своим пещерам и своему фарсу.
Он говорил быстро, по-английски, и Мэй-Бритт не уловила конкретного смысла сказанного, хотя общее направление фразы поняла.
— Ты, наконец, нашел, что охранять и защищать, а, Джерри? Лишь мелкая пародия на что-то, потерянное тобой?
— Прошу прощения, мисс Бруннер, — с некоторым холодом произнесла Мэй-Бритт, выступив в защиту мужа, — но почему вы называете герра Фландерса «Джерри» и «мистер Корнелиус»?
— О, это клички, которые были у нас для него; шутливые.
— Х-ха! Понятно.
— Не дурачьте себя, мисс Бруннер, — продолжал тем временем Джерри. — Я в отличном состоянии.
— Ну, тогда, значит, вы обманываете себя в большей степени, чем я могла предполагать.
— Мисс Бруннер, — натянуто поднялась Мэй-Бритт. — Кажется, я ошиблась, предложив вам подождать…
Мисс Бруннер окинула высокую девушку взглядом с ног до головы. Рука обхватила ручку зонта. Она задумчиво нахмурила лоб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
