Джиллиан со стоном выгнулась, с каждым его посасывающим движением по ее телу разливались волны тепла. Его влажные губы покраснели. Как она хотела впиться в них поцелуем! Джиллиан приподнялась и обхватила его руками за шею, притягивая к себе.
Он поцеловал ее в губы, ощущая вкус ее поцелуя и настойчиво требуя ответа. Затем он оторвался от нее, в его глазах пылала страсть.
– Расскажи мне поподробнее об экономической теории Маршалла.
Говорить? При таком безумном наслаждении?
– А… э-э-э-м… ну, мистер Маршалл придерживается теории, что в процессе своей эволюции человек становится более высокоорганизованным существом и что даже его животные страсти нуждаются в осмыслении…
– Животные страсти, – выдохнул Грэм. Он шутя зарычал, покрывая поцелуями ее ключицы и основание шеи.
– Э-э-м, о… ах… даже когда человек может себе позволить покупать более дорогую еду и напитки, его запросы все равно ограничены, поскольку сама природа ограничивает его-о-о-о… – Она застонала, почувствовав, как его губы снова ловят ее сосок. Он долгими неторопливыми движениями водил языком по отвердевшему бугорку.
Грэм поднял голову, его пылающий взор, казалось, проникал в самую душу.
– И? – спросил он.
– Грэм, пожалуйста, не будем сейчас об этой чертовой экономике, – сказала она умоляющим голосом. Она хотела, чтобы он взял ее прямо сейчас.
Грэм расхохотался и стал расстегивать брюки. Он навис над ней, осторожно раздвигая ее колени, глаза его при этом были чернее ночи. Джиллиан почувствовала, как нечто твердое упирается в ее увлажнившееся лоно, и тут он вошел в нее мощным толчком. Она скользила по дубовому паркету; он, не прекращая двигаться, крепко обхватил ее бедра, проникая в нее все глубже. Джиллиан закусила губу, еще немного, и она буквально утонет в удовольствии. Не в силах больше сдерживаться, она изогнулась дугой, уткнувшись лицом в его черный шелковый пиджак, чтобы приглушить крик наслаждения. Ее тело извивалось, будто по венам тек жидкий огонь. Грэм на мгновение застыл над ней, стиснув зубы, чтобы сдержать крик, а потом неистово содрогнулся.
Прерывисто дыша, он посмотрел на нее:
– Ну, как урок, понравился?
Язык не слушался Джиллиан.
– И… и что… мы проходили?
– Ну как же, хабиба, спрос и предложение. Ты пользуешься у меня большим спросом, а в обмен я предлагаю тебе столько удовольствия, сколько ты захочешь. По-моему, это взаимовыгодная сделка.
– Да, но какова цена сделки? – Она смотрела ему прямо в глаза, чувствуя его напряженную плоть в себе.
Грэм нежно поцеловал ее во вспотевший лоб.
– Любая цена, какую ты назначишь. Что ты скажешь, например, об обучении в колледже здесь, в Англии?
– Правда? Но деньги…
– Плевать на деньги. Придумаем что-нибудь. Если пойти учиться – твоя заветная мечта, Джилли, то я хочу исполнить ее. – Он погладил ее по щеке. – Преподнести ни золотом блюде, если это возможно.
Она через силу улыбнулась:
– На серебряном. Мы не можем позволить себе золото. Он рассмеялся:
– Если я устрою тебя здесь в колледж, Джилли, ты останешься со мной?
В его глазах отразилось мучительное одиночество. Они подумала обо всех потерях, которые он перенес в детстве, и у нее сжалось сердце. Но она хотела получить нечто большее. Она дала себе клятву, что у нее никогда не будет такой семьи, как у ее родителей, когда два человека живут под одной крышей, но при этом остаются чужими.
– Если ты хочешь, чтобы я осталась, все должно измениться, Грэм, – сказала она, медленно подбирая слова.
Он прижимал ее к полу к полу своим сильным телом – она не могла пошевелиться и явно была не в выигрышной полиции. Но она продолжала бороться, зная, что говорить надо именно сейчас, пока их тела слиты воедино и все его внимание безраздельно принадлежит ей.
– Меня не устраивает брак, в котором муж постоянно от меня отгораживается. Ты часами где-то пропадаешь и ничего мне не говоришь. Ты возводишь вокруг себя каменную стену и никого не пускаешь внутрь. Вот ты говоришь, что мужчины и женщины могут наслаждаться не только телом, но и умом друг друга, а сам отгораживаешься от меня. Поделись со мной, Грэм. Я все пойму и смогу принять тебя таким, какой ты есть.
Его взгляд стал холодным и отчужденным. Он снова замкнулся в себе. Молча встал, привел себя в порядок, отряхнул свои шелковые брюки, словно между ними ничего не произошло, словно он не слышал ее слов.
В дверях он задержался и не оборачиваясь произнес:
– Я распоряжусь, чтобы мой секретарь подыскал для тебя университет. Подумай об этом, Джиллиан. В моих силах исполнить твое самое заветное желание, если ты, конечно, останешься со мной.
«Да, но подаришь ли ты мне при этом своё сердце, – с горечью подумала она. – Как же мне остаться, если ты продолжаешь отгораживаться от меня?»
Он вышел, а она осталась лежать на полу: юбки задраны, его семя стекает по ее влажным бедрам…
Грэм тщательно и последовательно воплощал свой план. Джиллиан не должна ничего знать. Чтобы поправить пошатнувшиеся финансы, он продал одну из четырех чистокровных арабских кобыл, приобретенную у племени хамсинов. Половину вырученных от продажи денег он направил хамсинскому шейху в счет оплаты, но Джабари отказался от этих денег. Вместо этого он запросил небольшой процент с продажи будущего потомства. «Я имею в виду потомство твоего жеребца, а не твое. Кстати, о потомстве, – писал дальше шейх, – прими поздравления со свадьбой. Считай, что лошади – мой подарок к свадьбе».
Грэм вздохнул, перечитывая письмо шейха. Итак, на какое-то время о финансовых проблемах можно забыть.
Теперь Грэм мог проводить больше времени с отцом Джиллиан в его клубе, устанавливая с ним доверительные отношения, и убеждать графа, что он поддерживает его законопроект. Он мог позволить себе карточные проигрыши, несмотря на стесненные финансовые обстоятельства.
За все это время только одно из отданных им распоряжений не имело отношения к его плану по уничтожению Странтона: он поручил секретарю навести справки о колледже, где могла бы учиться Джиллиан. Грэм испытывал острое чувство вины по отношению к ней: она хотела от него то, что он не готов был предложить ей, – самого себя. Как поделиться той жуткой тьмой, которую он носит в душе? Он не мог этого сделать. Больше он никогда не позволит себе быть уязвимым.
Для разоблачения Странтона надо было сначала кое-что подготовить. Грэм отправил своего доверенного грума Чарльза в самые отвратительные лондонские трущобы. Через какое-то время слуга вернулся и с суровым лицом доложил, что нашел именно такого мальчика, какой нужен Грэму.
На следующий день Грэм оделся скромно, но аккуратно. Изучив свое отражение в зеркале, он нахлобучил на голову кепку, как у рабочего. Ему нужно слиться с окружающей обстановкой, как гепарду во время охоты.
