окрестному населению.
Когда мы нашли удобное место для парковки, и Фокс определил наших лошадей на постой в небольшую конюшню (причем его волновало больше, чтобы лошадей и фургон не украли), можно было пойти посмотреть город. Норман сразу решил отправиться к начальству, чтобы знать, для чего, собственно, мы нужны, Джейк пошел с ним за компанию — явно познакомиться с людьми, отирающимися около начальства, чтобы узнать, какие подлянки нас могут ожидать, Фокс собрался повертеться в салунах, чтобы разузнать примерно то же, а я отправился с ним.
— Только если слишком много выпьешь, — предупредил меня на всякий случай Фокс, — я тебя тащить обратно не буду.
— Я и не собираюсь, — ответил я. — Пива разве что попробовать, а то не может же быть, чтобы в городе было полно немцев, а пива не было.
— Ну прямо полно… — протянул Фокс.
Я ткнул пальцем в ближайшую вывеску: «Отто Дитрих, бакалея», потом в другую: «Джон Райх, шорник», потом дальше «Хансен».
— Насчет Хансена ты врешь, — заметил Фокс. — Он швед. А кстати, зайдем к нему.
Мы зашли в салун Хансена и заказали пива. Фокс негромко переговаривался с барменом, обменивался новостями. Подходили другие посетители, тоже находили что сказать давнему знакомому. Фокс не был в городе около двух лет, событий накопилось много. Я помалкивал и к разговору почти не прислушивался. Обстоятельства жизни совершенно незнакомых людей были неинтересны. А когда Фокс начал расспрашивать о ценах на снаряжение и лошадей, я вообще из разговора выпал, потому что большей частью не понимал, о чем он спрашивает. Некоторые слова были знакомы, да, но смысл у них явно был такой, какого я не знал. Так что я на какое-то время отвлекся, а потом обратил внимание, что до Фокса начал доматываться какой-то парень. Я прислушался. Выяснилось, что парень, как и Фокс, был курьером в Пони-Релай, а теперь выговаривал ему за то, что Фокс переметнулся к конкурентам. Надо полагать, Фокс только что упомянул, будто работает на телеграфную компанию. А что, нельзя? Но парню почему-то телеграф жизни не давал, хотя если б вдруг Пони-Релай сейчас возобновила работу, его туда бы не взяли: за четыре года он вырос и нарастил на себе мяса, не то что наш Фокс, который все еще выглядел подростком. Ума, впрочем, кажется, парень не прибавил с годами, потому что был уверен, что все эти телеграфы — игрушки для городских белоручек, которым деньги некуда девать.
— Телеграф, — встрял в разговор я, — это не роскошь, а средство связи.
Я ухмыльнулся, поняв, откуда спер эту фразу, безжалостно ее переделав. Ну-ну.
— Да эти проводки — фигня полная, — сказал парень. — Их порвать — делать нечего. Первая же гроза весь ваш телеграф переломает, а места у нас здесь такие, что грозы часто.
Про частые грозы это он правильно сказал. Я не упоминал раньше — вроде как не к слову приходилось, — но от самого Мемфиса дня не бывало, чтобы гроза не собралась. Иной раз вроде как и солнышко светит, но посмотришь вдаль — а там нехилая тучка и молнии бьют. Климат такой, что ли?
— А что, — спросил я, — часто нет связи с Миссури?
— Бывает иногда, — сказал кто-то. — Но только вряд ли от гроз. Бушвакеры рвут. В прошлом году бабу какую-то арестовали — будто бы она провода резала. — Мужчина призадумался: — Это как она резала, интересно? Не по столбам же ей лазить?
— Да все равно, — возразил парень. — Главное ж то, что сломать ваш телеграф — это пустяковое дело. Ломается. Так что люди на лошадках — они все равно будут нужны.
— Так телеграф не всегда будет по проводам идти. Скоро уже будет беспроводной телеграф.
— Это с зеркальцами? — спросил кто-то.
— Гелиограф, — подсказал кто-то тихо.
— Нет, не с зеркалами, — ответил я. — Существует такая волновая теория света… ну, это ученые пытаются объяснить, как распространяется свет, почему не обходит препятствия и тому подобное… — Я запнулся: и вот как мне это объяснить людям, если сам я не очень-то хорошо это представляю? Но люди слушали внимательно. — Недавно было высказано предположения, что существуют волны, похожие на свет. Но свет мы можем видеть, а это излучение — нет. Вот, например, магнит. Мы знаем, что он может притягивать к себе железо, а почему? Ну вот и предполагают, что магнит вроде как светится невидимым светом, и этот свет действует на железо.
«Боже, что за пургу я несу?»
Но люди внимали.
— И что, — спросил один, — скоро телеграммы будут порхать в воздухе и притягиваться к телеграфистам?
Все засмеялись.
— Нет, — сказал я, — будет что-то вроде гелиографа, только невидимым светом.
— Но человек же его не видит?
— А будут специальные приемники, — объяснил я. — Там при помощи электричества и магнитов («О господи, прости мне эту ересь!» — взмолился я безмолвно) невидимые сигналы будут превращаться в звук.
— В какой звук? — спросил кто-то.
— А что вы в передающее устройство скажете, то в приемнике ваш приятель услышит. «Привет, Чарли!» — например.
— И большие эти устройства?
Я пожал плечами.
— Ну, с чемодан, наверное.
— Разве это большие, — сказал один из слушателей и задумался: — Это что ж, вот я ставлю это твое устройство в фургон и еду… ну, на Альбукерке еду. Без проводов, без ничего… а у жены такая же штука, и вот я ей сигналю: «Привет, Молли! Как там наш младшенький? Подрос, пока я еду?». И что, услышу, как она мне отвечает?
— Да, — сказал я.
— «Ах, милый, — произнес кто-то тоненьким голосом, явно изображая Молли, — я не уследила, и младшенький наделал в твои воскресные башмаки».
Все засмеялись.
— Врешь, ты не Молли! — ответил ее супруг. — Нету у меня воскресных ботинок.
— И что, — спросил еще кто-то, — это я смогу прямо с тропы просигналить в форт, что на меня напали апачи?
— Если успеешь чемодан открыть, — хмыкнул кто-то.
— Лучше бы придумали машину. Сел в нее — и ты назавтра в Альбукерке.
— Так паровоз же, — возразили пессимисту. — Вон, вдоль Орегонской тропы железную дорогу строят. Как построят — чух-чух-чух — и ты в Сан-Франциско быстрее, чем тот Пони-Релай.
— Не, вот чтоб без рельсов… — ответил пессимист. — Чтобы в одиночку золото искать в горах.
— Придумают, — сказал я.
— Да… — согласился народ. — Техника…
— Я в шестьдесят первом как раз в Бостоне был, — сказал задумчиво один дядька. — Ну а тут вдруг война, всё дыбом, и как выбираться? Пароходы в южные порты не ходят, а по Миссисипи — ну так это разве что в медном тазике, потому что даже плоты задерживали. Пришлось из
