– Не буду я с вами говорить, – капризно заявил Немов, прикрывая лицо большой, костистой, поросшей черными волосами рукой. – Водочки бы мне…
– На сей раз обойдемся без водочки, – возразила сидевшая напротив молодая рыжая дама в зеленом, под цвет глаз, платье. Было в ней что-то доктору Немову неуловимо знакомое…
– Кто вы? – хмуро спросил Немов, смирившись и придвигая к себе колбасу.
– Я – Юлия Александровна Демидова, – отрекомендовалась дама, любезно наливая ему чаю в стакан с массивным серебряным подстаканником.
– Это ни о чем мне не говорит. – Немов безразлично покачал головой.
– Я – Юлия Александровна Демидова, – настойчиво повторила дама. – До замужества – Строганова. Двоюродная сестра Анны Владимировны Строгановой.
Немов поперхнулся колбасой и закашлялся. Кашлял он долго и мучительно, а кончил тем, что попытался удрать. К счастью, за дверью дежурил коридорный Семен, мужик могучий и не склонный к рассуждениям, к тому же – регулярно получавший от Николая Демидова «на чай».
Он и вернул в номер отчаянно упиравшегося доктора и легким толчком в грудь заставил снова сесть на диванчик.
Николай, до этого безмолвно сидевший рядом с женой, встал и подошел к доктору.
– Это вы убили ее? – спокойно, даже равнодушно осведомился он.
Жюли вскинулась и дикими глазами посмотрела на мужа. Тот успокаивающе улыбнулся ей и сделал знак молчать. Повернулся, приблизил свое полное, румяное, в окладистой русой бороде лицо к искаженной физиономии доктора.
– Как это произошло? Говорите!
Доктор закрыл лицо обеими руками и затрясся в беззвучных рыданиях.
– Я… я не убивал ее! Я не знаю, кто… не знаю, что с ней сталось! Боже! Пощадите, я и так чуть с ума не сошел от всей этой истории!
– Рассказывайте, – тихо и убедительно повторил Николай.
* * *
Доктор Немов не убивал Анну Строганову, нет! Как вы только могли подумать такое?!
Напротив, он высоко ценил эту девушку и даже делал ей предложение – разумеется, до того, как она сошлась с этим… с графом Безуховым. Вот кого он с удовольствием убил бы, не чувствуя ни малейшего угрызения совести! Но увы… Безухов жив и здоров. А вот Анна… Кто знает, где она и что с ней теперь?
По порядку? Извольте. Хотя с рюмкой, одной-единственной рюмочкой, вспоминать было бы гораздо легче…
Немилосердные допросчики сжалились над ним, и рюмка была подана. Одна-единственная, как он и просил.
Но даже и от одной-единственной – мысли прояснились, руки стали меньше дрожать, а голос доктора обрел, хотя бы отчасти, былую уверенность и силу.
Анна сошлась с графом, когда законная жена его, графиня Мирослава, была в Богоявленском монастыре, где, между прочим, усердно и неустанно молилась о даровании ей ребенка.
Он, доктор Немов, полагал, что это невозможно: у графини, вернее всего, была непроходимость фаллопиевых труб. Но не считал себя вправе расстраивать и лишать последней надежды женщину, и без того несчастную холодностию и невниманием мужа.
Кроме того, он думал, что и новая связь графа окажется недолговечной. В Анне Строгановой, да простят его ее родственники, не было ничего такого, что отличало б ее от ее предшественниц, среди которых, по слухам, были и известные красавицы, и известные скромницы.
Но с Анной с самого начала все пошло не так.
Как только графиня вернулась из монастыря, граф объявил ей, что любит другую женщину и намерен на ней жениться. А с ней, графиней Мирославой, соответственно, развестись.
При этом готов оставить ей имение, дом в Петербурге и дачу в Крыму, а также половину своих наличных денежных средств. Сам же он собирается забрать своих усыновленных племянников и с ними и этой женщиной уехать за границу. Всю постыдную, тягостную и неприятную процедуру развода он, разумеется, берет на себя. Он бесконечно виноват перед женой, она вправе ставить ему любые условия, но при этом решение его твердо.
Графиня от услышанного упала в обморок. Ему, доктору Немову, пришлось немало повозиться с ней, потому что у нервных и чувствительных особ болезнь может затянуться настолько, насколько сами эти особы сочтут уместным.
Граф приказал окружить графиню всеми необходимыми заботами, регулярно справлялся о ее здоровье и даже сам, лично, пару раз подал ей приготовленную доктором успокоительную микстуру.
Но от решения своего не отказался.
Он лишь перевез Анну в город, в специально нанятую квартиру, куда наведывался почти каждый день.
Ему, доктору Немову, также пришлось посетить Анну. Когда граф, продолжавший считать доктора своим другом, однажды вечером явился в его холостяцкую квартиру и сообщил, что у Анны случаются обмороки и ее отчего-то тошнит по утрам, доктор готов был задушить его голыми руками.
Но отступился от своего намерения, сообразив, что это будет не так-то просто. Граф, при всей своей худощавости, обладал нешуточной физической силой.
Анна, как и предполагал Немов, оказалась беременною.
Какая ирония судьбы! Одна, имея на графа все законные права, больше двадцати лет пыталась стать матерью; а другая, едва оперившаяся девчонка, понесла сразу же, буквально (если смотреть по срокам) с первого любовного свидания!
И эта девчонка не чувствовала ни стыда, ни малейшего угрызения совести! Она была совершенно обрадована известием, счастлива и спокойна, словно забеременела в законном браке, а не отобрала мужа у достойной всяческого уважения женщины.
О времена, о нравы!
Графиня же, оправившись от болезни, поступила мудро и благородно.
Она заявила, что не станет бороться с непреклонной волей мужа, которого, несмотря ни на что, продолжает любить и желает ему счастья. Она лишь просит его о небольшом одолжении.
Об отсрочке. Хотя бы это он может сделать для нее, для той, которая посвятила ему всю жизнь, отдала всю молодость и свежесть чувств?..
О да, разумеется, он может. Процедура развода длится долго, может пройти не менее года, прежде чем он и она получат свободу… А до этого, если она хочет, он будет продолжать жить в имении, под одной с ней крышей, и вообще соблюдать все внешние приличия.
О нет, он не так ее понял. Она просит не подавать пока на развод. Ей нужно время, чтобы подготовиться к неизбежной огласке. Ей нужно время, чтобы примириться с мыслью о том, что придется расстаться с ним навсегда. Ей нужен этот год для того, чтобы… ах, неужели ему так уж нужны объяснения? Неужели он не может просто сделать эту небольшую любезность для женщины, которая, как-никак, все эти годы была ему верной и преданной женой?
– Полгода, – коротко заявил граф.
– Девять месяцев, – ответила графиня.
Граф подумал и согласился. Все равно прямо сейчас уехать за границу у него не получится. По многим причинам. Чтобы привести в порядок дела, оформить имущество на Мирославу, нужно время. Да и Анна неважно себя чувствует из-за беременности. Не лучше ли дождаться родов и вместо того, чтобы появиться в Ницце с беременной любовницей, приехать туда с законной женой и маленьким сыном?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
