и кто бы посмел сейчас открыть ворота, нарушая рвущийся и так по частям Велесов покров. Конечно, та древняя сила, которую Мудрейший черпал из колодца, помогала кудесникам и русалкам хоть как-то продержаться. Но только при закрытых створках. И все же Бронислав, Боривой и другие потомки Полоза сумели оградить потрепанное пешее войско Змейгорода достаточно крепкими кольцами, а кудесники с русалками создали над головами воинов щит, позволивший рати отойти хотя бы под защиту валов.
Над почти попранном поле боя теперь кружили только ящеры, помогавшие Велибору сдерживать лед древней тягой земной или призывающие на помощь мощь дремлющего во чреве земном извечного огня. Крылатым воинам тоже приходилось туго, и далеко не все успевали предугадать направление вращения воронки и рассчитать силы при приближении к ней. То одна, то другая русалка на стенах, вскрикивала от ужаса или застывала соляным столпом, когда чей-то муж или отец оказывался повержен.
Причем, те, кого отбросило на скалы, как и другие, кто испытал своим хребтом мягкость смерзшейся земли, еще благодарили судьбу. Несмотря на сломанные крылья, раздробленные кости и другие тяжкие раны они за редким исключением остались живы. В отличие от воинов, оказавшихся внутри воронки. Лана даже боялась представить, какая судьба ждет тех, кто стал добычей демона, живьем попадая прямиком в Навь.
«Назад! Теперь влево! Разворот вправо и рассыпаться, потом снова собраться!» — попеременно командовали полками правого и левого крыла Велибор и Яромир.
Каким образом они предугадывали движения смерча, не могла разобрать даже Лана, которая лишь недавно побывала в похожей передряге.
«Куда вы лезете в самое жерло? Жить надоело?» — осаживали они молодых, которые в отчаянных попытках остановить демона подбирались слишком близко и нередко жестоко расплачивались и хорошо, если только увечьями.
— Глупцы! — поднимаясь уже до самых небес, смеялся демон. — Вся ваша суета бессмысленна. Вы боретесь за жизнь, но она настолько ничтожна, что ее, можно сказать, не существует.
— Но она все равно продолжается, — возразил ему Велибор, приближаясь к самому жерлу. — И только она имеет смысл.
— Дерзкий ящер! — из клубящейся тьмы снежной тучи сверкнул ледяными глазами-молниями демон. — Пойдем со мной. Я покажу тебе, что на самом деле имеет смысл и к чему приходит во вселенной все, начиная от сияющих звезд и заканчивая маленькой букашкой!
— Что он задумал? — недоумевали сгрудившиеся у плотины смертные воины.
— Разве он не понимает, что его силы не хватит одолеть демона? — переживали старейшины и русалки, которые, конечно, знали, что с каждым новым поколением сила, унаследованная от бессмертных предков, становится слабее.
А Велибор при всей его отваге принадлежал к одной из младших ветвей. Другое дело, что в своем стремлении защитить родной город и тех, кто его там ждал, он превосходил многих из тех, кто кичился знатностью и богатством, и не собирался торговаться, готовый заплатить самую высокую цену, которую не считал чрезмерной.
И когда демон в своей бесконечной злобе выпустил ледяной заряд, обратившийся в не имевшее обороны копье, сокрушительной силы, Велибор и не стал уклоняться, бестрепетно встречая свою судьбу. Только за несколько мгновений до того, как ледяное копье пронзило его грудь, все потомки бессмертных Змейгорода услышали его бестрепетный приказ:
«Яромир, Медведко! пора! Не подведите! Я верю в вас! Велес батюшка защитит! Не поминайте лихом!»
И в тот момент, когда жуткое оружие Нави достигло цели, облака, словно пронзила золотая молния, а в основание смерча вонзился сразу десяток громовых стрел.
* * *
Еще когда над Змейгородом бушевала гроза, Яромир и Медведко, которые и в прежние дни достаточно часто, вернувшись из дозора, заглядывали на выгон, помогая старому Ждану и оставшимися с ним отрокам-подпаскам присматривать за стадом, отправились в горы.
— Куда это они? — удивлялись ящеры, предпочитавшие ночь накануне решающей битвы если не провести с родными, то проверить вооружение, приладить снасть, отдохнуть и собраться с силами.
— Проведать скотину на пастбище и выбрать коров для жертвенного пира, — невозмутимо отозвался Велибор.
Лана, которая вместе с Гордеей зашла проводить лад любимых, могла бы рассказать, за какой надобностью ящер и смертный в такую собачью погоду собираются себе приключений на головы искать, но ей велели молчать. Яромир имел все основания не доверять старейшинам. Потому о том, что они с Медведко еще с весны разыскивали в верховьях Свияри белый песок и перед каждой грозой расставляли ловушки, собирая громовые стрелы, кроме видевшей оружие в действии Ланы знали только Велибор и близнецы.
Молодой кудесник с Яромиром вернулись на рассвете, неся целый мешок, содержимое которого для начала разложили и рассортировали в оружейной, позвав туда и Лану, закончившую к этому времени ночную часть обряда. Самые крупные оставили для стреломета, которым управлял Гордей, остальные разделили между Медведко и еще двумя молодцами, которые уже поднимались в небо вместе с близнецами.
— Ваша основная задача — достать заклинателей, — придирчиво и с некоторым скепсисом осмотрев находки, наставлял добровольцев Велибор. — Без нужды не высовывайтесь и раньше времени себя не раскрывайте.
— Будем надеяться, что замысел сработает, — кивнул Гордей.
* * *
Едва солнце поднялось над горизонтом Медведко, надежно закрепленный в седле и сетке, занял место у Яромира на спине и двое других добровольцев последовали его примеру. Именно громовые стрелы, пущенные из луков и стрелометов, помогли одолеть большинство заклинателей и несколько драконов. Когда же на поле боя появился ледяной демон, имени которого нельзя называть, воевода послал Яромиру зов:
«У вас с Медведко еще остались громовые стрелы?»
«Да, а что толку? К нему ж на расстояние броска смертного не подобраться. Да и стрелу не закинешь».
Они с близнецами уже предприняли одну попытку. Но она закончилась лишь тем, что Боеслава расшибло о скалы, так что ящер еле выжил, а сидевший на его спине смертный сразу сломал хребет. Боемысла при этом отбросило к плотине и, в беспамятстве приняв человеческий облик, бедняга едва не утонул. Хорошо, что товарищи вовремя успели его вытащить.
«Я могу попробовать нырнуть со стрелой внутрь, — самоотверженно предложил научившийся пользоваться мысленной речью Медведко. — Смертные все равно слишком мало живут».
«Ты только женился, тебе еще надо вырастить детей, — напомнил ему Велибор. — А мне, похоже, уже не гулять у Яромира на свадьбе. И сестру замуж не мне придется выдавать».
Про свою свадьбу он и не вспомнил. Да и стоит ли вспоминать то, о чем даже не заводилась речь. Даждьроса на стене только горестно воздела к небесам руки. По ее бледному, как и у всех русалок, лицу текли слезы, из запекшихся губ рвался крик. Но разве она могла помешать ящеру
