Варшаву войдет Красная армия”. Гарриман был прав. Отказ Сталина помочь полякам был именно “безжалостным политическим расчетом”, и он не уступал до сентября 1944-го, когда немцы почти сокрушили восстание
12.
* * *
Второго сентября польская Армия Крайова покинула Старый город, символический центр власти в столице. Немцы усилили атаки на районы у Вислы, все еще контролируемые повстанцами. Польские командиры, придя в отчаяние, начали переговоры о капитуляции с командирами подразделений СС, сражавшихся в Варшаве против них. Удивительно, но они достигли главного: немцы пообещали обращаться с ними не как с повстанцами, а как с противниками и предоставить статус военнопленных согласно Женевской конвенции. Весть о надвигающейся капитуляции достигла Москвы, когда Первый Белорусский фронт во главе с Рокоссовским возобновил наступление на город. Войска Рокоссовского, стоявшие в Праге (пригороде Варшавы), на правом берегу Вислы, восполнили запасы и были готовы нанести удар. Под командованием маршала были также офицеры и солдаты Первой польской армии, сформированной из польских военных отрядов, присягнувших подконтрольному Сталину Люблинскому комитету (Польскому комитету национального освобождения). Они намеревались перейти Вислу, захватить Старый город и поднять флаг просталинского правительства в польской столице.
Внезапно оказалось, что в интересах Сталина не допустить или отсрочить капитуляцию повстанцев в Варшаве, чтобы они сражались как можно дольше и оттягивали немецкие войска с советской линии фронта. Советы начали осуществлять авиапоставки вооружения в Варшаву своими силами. Одновременно был усилен артобстрел позиций немцев в городе, советские войска двинулись на варшавскую Прагу. Лидеры польского восстания повысили ставки, пожелав сдаться в плен регулярным немецким частям, а не ненавистным эсэсовцам. Это привело к срыву переговоров, и поляки продолжили борьбу. Кровавое уничтожение польских патриотов продолжалось до конца месяца, пока советская армия стояла на пражской стороне Вислы. Тогда как Сталин и его сподручные усердно убеждали западных союзников, будто делают все, что в их силах, ради спасения повстанцев13.
Девятого сентября, начав снабжать повстанцев с воздуха, Советы сняли и свои возражения против использования полтавских баз для аналогичных операций ВВС США. Разрешение использовать полтавские базы для доставки снаряжения и боеприпасов в Варшаву дали англичанам – без всяких церемоний, – а те уже передали эту новость американцам. Примерно тогда же советское правительство одобрило давно откладывавшуюся миссию “Фрэнтик-6”, никак не связанную с Варшавой.
Оперативная авиагруппа для этой операции, сформированная 8-й воздушной армией, бомбившей немецкие промышленные объекты у Хемница и Бреслау (ныне Вроцлав), состояла из 77 “летающих крепостей” и 64 “мустангов”. Они приземлились на украинских базах, завершив свою миссию 11 сентября, и простояли весь следующий день, ожидая, пока Советский Союз одобрит цели, которые им предстояло бомбить на обратном пути в Европу. Не обращая внимания на высокий уровень напряженности между союзниками, американские летчики наслаждались этим днем: они были тронуты тем, как к ним отнеслись красноармейцы и местные жители. Капитан Эдвард Мартин, прибывший в Полтаву с авиагруппой, счел советских людей “такими же дружелюбными, как и везде, где я бывал”14.
Тринадцатого сентября, получив окончательное одобрение Советов, самолеты, задействованные в операции “Фрэнтик-6”, вылетели в Италию, разбомбив по пути цели в Венгрии. Миссию признали умеренно успешной: на пути на Украину немцы сбили только один “мустанг”, а при полете в Италию потерь не было. Итог бомбардировки оценили как “более чем скромный”. Лишь намного позже, уже по окончании войны, операция “Фрэнтик-6” была сочтена самым успешным челночным вылетом бомбардировщиков. Оказалось, что машиностроительный завод под Хемницем, который “летающие крепости” разбомбили по пути на Украину, производил все двигатели для немецких танков “Тигр” и “Пантера”. Его уничтожение остановило немецкое производство танковых двигателей на полгода – критичный срок в войне, которая быстро приближалась к концу15.
Известие о том, что Сталин изменил свое отношение к Варшаве, застало командование американских ВВС врасплох. Генерал-майор Андерсон, заместитель командующего ВВС США в Европе, выразил обеспокоенность по вопросу поставок, сбрасываемых в Варшаву, в беседе с особым советником Рузвельта Гарри Гопкинсом, с которым встречался 7 сентября в Белом доме. Андерсон предположил, что соотношение затрат и выгод не в пользу таких операций. В зоне боевых действий было трудно сбросить припасы с нужной точностью и при полете на малых высотах экипажи сильно рисковали. Кроме того, Андерсона волновала и политическая “стоимость”, которую придется заплатить, если продолжать настаивать на продолжении поставок, – весьма вероятно, что американцы вообще лишатся баз. Это было за два дня того, как советская сторона наконец дала разрешение на выброску поставок, устранив политический фактор. Оставались логистические трудности и опасность вражеского огня для самолетов и экипажей. Американские пилоты вскоре узнают, что шансы совершить успешный полет над Варшавой и остаться в живых весьма невелики16.
Одиннадцатого сентября генерал Эйзенхауэр разрешил начать воздушные поставки. На следующий день он сообщил начальнику штаба армии Джорджу Маршаллу о миссии, запланированной на 13 сентября, и Маршалл телеграфировал генералу Дину в Москву, приказав ему все прояснить и согласовать миссию с советским командованием как можно скорее. Время имело значение, на что указывало первое предложение телеграммы: “Условия [для] польских патриотов в Варшаве настолько критичны, что требуются срочные меры”. В последнем предложении повторялось: “…доставку ресурсов необходимо осуществить в кратчайшие сроки”17.
Дин поспешил выполнить задание. Ночью 12 сентября он, Аверелл Гарриман и Арчибальд Кларк Керр собрались в кабинете Молотова в Наркомате иностранных дел и просили разрешить выполнение миссии на следующий день. Молотов позвонил генералу Алексею Антонову, заместителю начальника Генштаба, тот сказал, что выброска снаряжения уже одобрена. Это была удивительная демонстрация эффективности по сравнению с предыдущими миссиями, которые постоянно откладывались на несколько дней и даже недель. Но помешала плохая погода, и Стратегические ВВС США в Европе перенесли дату операции сначала на 14, затем на 15 и наконец на 18 сентября, когда небо над большей частью Северной Европы впервые за много дней прояснилось18.
* * *
В варшавской миссии, получившей кодовое имя “Фрэнтик-7”, участвовали 110 “летающих крепостей” и 72 “мустанга” 8-й воздушной армии. Они вылетели с британских аэродромов утром 18 сентября и взяли курс на польскую столицу. Моральный дух был высок: пилоты знали, что на этот раз летят с гуманитарной миссией, а не с бомбардировкой. Впрочем, несмотря на свой гуманитарный характер, миссия грозила большей опасностью, чем обычный рейд. Немецкие наводчики ПВО заранее рассчитали, куда направляется авиагруппа, их истребители и зенитчики были наготове. Американские самолеты, чтобы произвести точную выброску, должны были снизиться до высоты в 5,5 тысяч метров или ниже, став легкой мишенью для немецкой зенитной артиллерии. Самолеты появились над Варшавой и начали сбрасывать контейнеры с оружием и
