Нельзя насильно воспитать талант – можно только помочь развить мастерство. Наверное, идеальный вариант развития юного художника описывает в своей книге Константин Алексеевич Коровин – ненавязчивая помощь родителей, возможность любоваться красками природы, доброта и понимание окружающих.
«…Я уже проходил дроби, историю и грамматику. Очень все трудно учить. А я больше норовил попасть на реку, познакомился с замечательным человеком – охотником Дубининым, который жил на другой стороне города, к выезду на дорогу, которая шла на большое озеро, называемое водохранилищем. Чудесный город Вышний Волочек, стоит вроде как на болоте. Старые каменные дома около каналов наполовину ушли в землю. Мне это так нравилось, и я начал рисовать эти дома. Бабушка мне купила акварельные краски, и я все рисовал в свободное время. Нарисовал Дубинину картину – охоту и ездил с Дубининым на лодке по большому озеру-водохранилищу. Какая красота! Далеко, на той стороне, на самом горизонте, лежат пески, а потом леса. Я пристроил удочки, купил лески, и попадали мне рыбы, которые я приносил домой. Тут я выучился ловить налимов, язей, щук. Это восхитительно. Так как мое желание было, конечно, сделаться моряком, то, получив программу штурманского училища, усиленно занялся с Петром Афанасьевичем. А Петр Афанасьевич сказал моей матери, что „рано ему еще, не одолеть, нужна алгебра, года два надо заниматься“.
Я представлял себя в морской рубашке, вообще на кораблях. Мать не препятствовала моим желаниям. Но все смотрела и поощряла, когда я рисую. И я видел, что матери нравится, что я рисую. Она даже сама носила со мной краски и бумагу в папке и сидела около, иногда говоря:
– Там светлее, ты очень густо кладешь краски…
И иногда поправляла мне рисунок. И у нее тоже не выходило так, как в натуре, а все больше похоже на другое место. Очень хорошо, но такого места не было.
<…>
Приехал мой брат Сергей, который уже поступил в московское Училище живописи, ваяния и зодчества. И писал с натуры этюды. Мне казалось, что очень хорошо он пишет, но я не был согласен с цветом. <…> Показав работы мои в Училище, написал письмо матери, что Костю примут без экзамена, потому что очень понравились работы профессорам Саврасову и Перову, и советует мне серьезно заняться живописью, причем прислал из Москвы замечательные вещи: краски в коробках, кисти, палитру, ящичек старый – все это было замечательно и упоительно. Какие краски, так приятно пахли, что я был взволнован и не спал всю ночь. А наутро взял холст в ящик, краски, кисти и ушел к Дубинину, сказав, что не приду три дня, – звал Дубинина по ту сторону озера, где камыши и пески, где старый челн на песке, где ночью кричит кукуля. Что это такое кукуля – я не знал, но кричала – я слышал. И вот там, только там, можно написать картину.
Два дня я жил на этом берегу. Написал черный челн, белый песок, отражения – все до того трудно. Туда меня звала мечта, поэзия.
VI
Окружение, природа, созерцание ее было самым существенным в моем детстве. Природа захватывала всего меня, давала настроение, как если бы ее изменения были слиты с моей душой. Гроза, мрачная непогода, сумрак, бурные ночи – все впечатляло меня… Это было для моей жизни и чувств самое главное. Охотник Дубинин, должно быть, и был мне дорог потому, что он приучил меня к себе, к этим хождениям по болотам, к лесам, к лодке на озере, к ночлегам в стогах, по глухим деревням… И люди другие – мой дядя, его окружение, бабушка и учитель Петр Афанасьевич – все это было как-то не то. Их разговоры, их заботы мне казались несерьезными. Ненужными. Мне моя жизнь, жизнь мальчика, охотника, и уже мои краски и рисование казались самым важным и самым серьезным в жизни. Остальное все как-то ерунда. Не то. Дешево и неинтересно. Одно еще, что хотелось, очень хотелось, – сделаться моряком».
К. А. Коровин, «Моя жизнь»
Ф. Андреотти. Перерыв. 2-я пол. XIX в.
Как появляются на свет бессмертные произведения искусства? Издавна ответ был прост: все дело во вдохновении. Но что это такое? Объяснив природу вдохновения, мы тем самым, наверное, раскроем секрет искусства. Нужно ли это делать? Или пусть в мире останутся тайны – без них жить стало бы гораздо скучнее…
Бывают светлые мгновенья:Мир ясный душу осенит;Огонь святого вдохновеньяНеугасаемо горит.Оно печать бессмертной силыНа труд обдуманный кладет;Оно безмолвию могилыИ мертвым камням жизнь дает,Разврат и пошлость поражает,Добру приносит фимиамИ вечной правде воздвигаетСвятой алтарь и вечный храм.Оно не требует награды,В тиши творит оно, как Бог…Но человеку нет пощадыВ бездонном омуте тревог.Падет на грудь заботы камень,Свободу рук скует нужда,И гаснет вдохновенья пламень,Могучий двигатель труда.
И. С. Никитин
Л. Альма-Тадема. Чтение Гомера. 1885
«Дороги, ведущие к искусству, полны терний, но на них удается срывать и прекрасные цветы»
(Жорж Санд) Пословицы о таланте
Будешь стараться – все может удасться
(русская)
Ничьими похвалами не возносись
(русская)
Сколько мастеров, столько и дорог
(китайская)
У хорошего мастера инструмент всегда остер
(русская)
Не хитер, да удачлив, неказист, да талантлив
(русская)
По таланту и успехи
(русская)
Пока талант получат, век учат
(русская)
Смелый талант скоро растет, ленивый талант еле ползет
(русская)
Великий талант медленно созревает
(японская)
Талант трудом добывают
(русская)
У каждого человека свой талант.
(русская)
Талантливый и в море свою долю сыщет
(русская)
Г. Моро. Странствующий поэт. Кон. XIX в.
Летающий символ вдохновения
Крылатый конь Пегас, согласно мифам, был рожден горгоной Медузой и почитался как символ поэтического вдохновения, творчества и красноречия. Древние греки утверждали, что когда Пегас ударил копытом в склон горы Геликон, там образовался источник, воды которого могли даровать поэтический талант. Почему же этому прекрасному крылатому существу приписывали такое мрачное родство – с ужасной Медузой? Может быть, это символическое объяснение того, что для истинного творчества нет низких и высоких тем, нет «более достойного» и «недостойного»? «Искусство стремится непременно к добру, – говорил Н. В. Гоголь, – положительно или отрицательно: выставляет ли нам красоту всего лучшего, что ни есть в человеке, или же смеется над безобразием всего худшего…»
Л. Альма-Тадема. Сафо и Алкей. 1881
Пословицы о способностях и мастерстве
Не то дорого, что красного золота, а то дорого, что доброго мастерства
(русская)
У мастера нет предела для совершенства
(арабская)
Легко на цветы смотреть – трудно цветы вышивать
(китайская)
Хорошему мастеру любой материал сгодится
(японская)
У кузнеца золотые руки, у певца – золотые слова
(русская)
Золотые ручки не испортят мучки
(русская)
Легкого таланта не бывает
(индийская)
Бог руки дал – а лыко сам плети!
(русская)
Сто искусств, изученных кое-как, не стоят высокого мастерства в одном искусстве
(китайская)
Неторопливая работа – признак искусного мастера
(китайская)
Мастера познают в сравнении с бездарем
(японская)
Ц. ван Эвердинген. Четыре музы и Пегас на Парнасе. Ок. 1650
О земном и возвышенном
Музами древние греки именовали живущих на горе Парнас девять богинь – покровительниц искусств и наук. Мифы разного времени называют их то дочерями Зевса, то порождением Земли-Геи и Урана, олицетворявшего небо. Но любая из этих версий подчеркивает особую их важность и для мира богов, и для мира людей. Под покровительством муз находились астрономия, танец, поэзия, музыка. Эти богини олицетворяли собой разные части космоса, уровни музыкального звукоряда… Да и само их общее название – музы – происходит, скорее всего, от древнего слова «мыслящие», то есть они были связаны еще и с древней мудростью мира!
