— 16.00–16.30
4-й приём пищи — 16.30–17.00
2-е Свободное время — 17.00–18.30
Силовая тренировка — 18.30–19.30
Тёплый душ — 19.30–20.00
3-е Свободное время — 20.00–21.00
Сон — 21.00
Саня ещё посидел чутка, график подкорректировал, но в целом — рабочая штука. С этими мыслями наш герой улёгся спать.
Уже следующий день воскресения, Саня провёл в новом темпе, согласно выработанному графику — от начала и до конца. Вечером, когда настало время силовой тренировки, Саня потаскал свою самодельную штангу. Позанимался с медицинболом. Навесил на ноги утяжелители. Приходилось приноравливаться, но лучше так, чем никак.
Тренясь, он вдруг поймал себя на мысли, что получает от тренировочного процесса лютый кайф…
Дома все тоже было ровном ничего особенного любопытного за выходные не произошло.
Мамка не пришла, зависла в круговороте своих нескончаемых смен и дежурств.
Сеструха не вернулась с моря, что понятно — только уехали с Лехой Грузовиком.
Батя очухался после приёма саке только на утро. Побубнил че то по себя при виде подведённой под потолок груди, потом сходил к дяде Виталику за бутылкой самогона и ушёл в очередной запой.
Бабка соседка пару раз спрашивала, когда Саня притащит обещанные банки и говорила, что день-другой и огурчики пропадут по такой жаре. Саня пожимал плечами — будет, старая, не бзди. Достанем, принесём, маринад замаринуем.
Сосед, тот самый, что сожрал у Сани сгущенку, пытался положить глаз на хавчик из нового рациона Пельменя. Пару раз выходил из своей комнатушки и лазил в холодильник. Но не обнаружив там сладостей — быстро отвалил.
Ничего выдающегося и стоящего отдельного упоминания, таким образом не случилось.
Г-график.
И ещё Д-дисциплина.
Следуя заветам «Г» и «Д», наш герой тренил, ел, принимал душ, восстанавливался и снова тренил — все по замкнутому кругу. К восьми вечера, когда по графику настало 3-е свободное время, Пельмень уже валился с ног от усталости. И вместо того, чтобы свободное время провести с интересом и пользой — телек там посмотреть, книжки полистать, Саня вырубился и спал без задних ног до следующего утра.
Ну а утром нового дня Саня встал в 6 утра (сегодня ранний подъем дался куда легче, чем в прошлый раз). Убрал постель, сходил в ванну, где купнулся под струёй холодной воды. И, выйдя из душа, в одних труселях, с перекинутым через плечо полотенцем двинулся на кухню, дабы долбануть сырых яиц. Сегодня Пельмень твёрдо решил подкрасить вкус сырых яиц и лупануть в свой «белковый коктейль» чёрного молотого перца.
На кухне столкнулся с соседкой. Той самой на чей орех залип позавчера, когда случился небольшой конфуз со вставшим стручком. Видать у соседки закончились выходные сутки и она готовилась выйти на работу в свой ларёк.
Баба стояла в халате, с накрученными бигудями на голове и жадно курила в открытую форточку, ожидая когда вскипит чайник. Дабы долить кофе — первую чашку она выпила и вылила остатки кофе в пепельницу. Там теперь плавали в мутной темной жиже окурки.
— Здрасьте…
— Привет, Сашка. Чего поднялся в такую рань?
Он не ответил.
Чайник вскипел.
Не ответил Пельмень потому, что понятное дело не думал к соседке приставать после недавнего эпик-фэйла. И вообще хотел показать, что ему на соседку пофиг. Почёсывая мудя, зевая широко раскатывая рот и не особо парясь о своей внешности, (при каждом шаге у Пельменя колыхались сиськи и живот) подошёл к печки и визжащий чайник выключил.
— Народ перебудите, теть. И вы бы не ходили в таком халатике у открытого окна — продует.
Он подмигнул.
Женщина возмущённо затянулась глубоко сигаретой, «прочитав буквы» на фильтре. Поморщилась хапнув никотиновой горечи и потушила сигарету. В чашку со психа сыпанула столовую ложку кофе, вместо чайной. Взяла ухватку и сняла чайник с плиты — в чашку ливануть. Пила она кофейный напиток «Новость», содержащий аж 10 % кофе в своём составе. Остальное — ячмень, цикорий, соя, каштаны и прочая лабуда, ничего общего с натуральным молотым не имеющая. Одним словом — мура ещё та.
Кофе в зернах, молотый чистый был редким дефицитом в это время. Хотя Саня смутно припомнил стоявшую на кухне у Сёмы банку забугорного Нескафе. Ну там блат так то, на хромой козе не подъедешь.
Подошёл к холодильнику и полез за яйцами. Открыв дверцу обнаружил, что яйца каким-то хреном оказались убраны с верхней полки в выдвижной ящик — этот располагался в самом низу на уровне щиколоток. Вот кому помешали? Холодильник итак наполовину пустой, народ нынче не особо чтобы шикует по части провианта.
Гулко выдохнул — тренировки тренировками, а он до сих пор не мог нормально присесть. Пришлось проявлять чудеса гибкости, нагибаться раком на прямых ногах, выпирать неохватную задницу. И это все при соседке, стоявшей всего в паре метров, у окна.
Ну пофиг — решил же забить на тетю болт.
Нагнулся и вытащил лоток из ящика. Яиц кстати заметно убивалось, сразу на три — какой-то умник видать захотел сделать себе яишинку — вон в раковине стоит грязная сковородка. И ничего ни у кого не спросил, какой «молодец». Можно даже догадаться кто. Дебилушка сосед.
Однако не успел Пельмень выпрямиться, как…
Шлеп.
По жопе прилетел хороший такой хлопочек. Саня почувствовал, как жиры на теле тотчас запустили волну, даже цунами, широко расходясь от места удара по животу и груди.
Не понял?
Он резко выпрямился, возмущённо, с лотком яиц в руках и все, что заметил — проскользнувшую в проход соседку.
Опаньки-опаньки, получил по жопаньке.
С хера ли баня то упала?
Саня почесал макушку, взглянул на «следы преступления» оставшиеся от соседки на полу в виде пролитого кофейного напитка. И коротко пожал плечами. Ну бывает, однако второй раз на трюки бабы он не купится ни за что… Конечно, блин щас пойдёт следом, бабу в уголке прижмёт, а она снова скажет — извращенец. И вообще — я ни я, жопа не моя. А по твоей жопе я случайно хлопком попала. Бабы они такие — месть, как услада. Тут же тетя похоже мстила Сане за то, что он не оценил по достоинству ее короткий халатик.
Поэтому нафиг связываться.
Долго думать об «инциденте» не пришлось, хотя в голове эпизод отложился накрепко. Все от того, что из коммуналки четы Пельмененко начал трезвонить телефон. Истошно так, разрывая утреннюю тишину.
Звонил стационарный телефон погромче свиста чайника на плите и Саня кабанчиком метнулся в комнату. Дабы не перебудить соседей.
— Але мале, — поднял трубку, динамик к уху прислонил.
— Пельмень, здорова! — послышался радостный,
