Читаем без скачивания Колеса - Артур Хейли

Адам увидел, как его почти тотчас остановил самоуверенный человек с трубкой, в элегантном пиджаке из дорогого английского твида, безупречно отутюженных брюках и туфлях из крокодиловой кожи. Они довольно долго беседовали, и, когда мужчина ушел, Смоки, покачивая головой, подошел к Адаму.

– Этому ничего не продашь. Доктор! С ними лучше не связываться. Хочет получить машину по дешевке, да еще чтобы обслуживали ее вне очереди, а на период ремонта бесплатно предоставляли машину, точно они лежат здесь у меня на полке, как пакетики с лейкопластырем. Спросите любого агента насчет врачей. Вы сразу почувствуете, что попали в больное место.

А вот в отношении коренастого лысеющего мужчины с хриплым голосом, который пришел покупать машину для жены. Смоки был настроен менее критически. Он представил его Адаму: шеф местной полиции – Уилбер Аренсон. Адам, не раз встречавший фамилию шефа в газетах, почувствовал, как холодные голубые глаза впились в него и он навеки запечатлелся в памяти полицейского. Парочка уединилась в кабинете Смоки, где и состоялась сделка – как подозревал Адам, весьма выгодная для покупателя. Когда шеф полиции ушел, Смоки сказал:

– С полицией надо уметь ладить. Мне бы пришлось здорово раскошелиться, если бы на все машины, которые мой отдел технического обслуживания иной раз вынужден оставлять на улице, нашлепывали наклейки.

Смуглый мордастый человек вошел в зал и, подойдя к справочной стойке, взял дожидавшийся его конверт. Смоки перехватил посетителя на выходе и обменялся с ним сердечным рукопожатием. Немного позже он пояснил Адаму:

– Это парикмахер и один из наших “охотничьих псов”. Сажает человека к себе в кресло, стрижет и рассказывает, как его здесь хорошо обслужили, какую удачную сделку он провернул. Случается, его клиенты заглядывают к нам, и если машину покупают, то немного комиссионных перепадает и ему. – Смоки рассказал, что у него около двадцати таких “охотничьих псов”, в том числе работники бензоколонок, аптекарь, кассир в дамской парикмахерской и фобовщик. – Скажем, умирает человек. Жена решает продать его машину – чтобы, возможно, приобрести какую-нибудь поменьше. И гробовщик обычно действует на нее как гипнотизер: она пойдет, куда он скажет, и если приходит к нам, то мы уж его не забываем, Они вернулись в мезонин, где Смоки подал кофе, сдобренный коньяком из бутылки, которую он прятал в ящике стола.

За кофе Смоки завел разговор об “Орионе”.

– Когда он выйдет на рынок, Адам, вот будет бум, мы продадим столько “Орионов”, сколько сумеем получить. Вы же знаете, как оно бывает. – Смоки помешал кофе в чашечке. – Я тут подумал, если бы вы могли использовать свое влияние, чтобы мы получили побольше, это было бы неплохо и для Терезы с ее детишками.

– Но и в карман Смоки Стефенсена денежки тоже потекут! – резко сказал Адам. Агент пожал плечами.

– Люди должны помогать друг другу.

– В данном случае это исключено. И я попрошу вас никогда больше не поднимать такого вопроса и не заговаривать ни о чем подобном.

Адам замер, чувствуя, как в нем закипает гнев, – ведь конфликтная комиссия как раз и создана для того, чтобы исключить подобные сделки. Потом это его лишь позабавило, и он решил дать спокойный ответ. Когда речь шла о бизнесе и о продаже машин, Смоки Стефенсен явно отбрасывал все соображения морали и потому не видел в своем предложении ничего дурного. Возможно, агент и должен быть таким. Адам не был в этом уверен, как не был уверен пока еще и в том, что надо рекомендовать Терезе.

Но первое впечатление он получил. Оно было противоречиво – ему хотелось переварить его и хорошенько подумать.

Глава 13

Хэнка Крейзела, который обедал в Дирборне с Бреттом Дилозанто, можно было бы назвать невидимой частью айсберга, если под айсбергом подразумевать автомобильное дело.

Крейзел, стройный, мускулистый мужчина лет пятидесяти пяти, возвышавшийся над окружающими, словно колли над сворой терьеров, был владельцем фирмы по производству автомобильных частей.

В представлении обывателей Детройт ассоциируется с известными автомобильными компаниями, главенствующее место среди которых занимает Большая тройка. Такое впечатление в общем-то верно, хотя автомобильные магнаты представляют собой лишь видимую часть айсберга. Его невидимой частью являются тысячи фирм-поставщиков, среди которых есть и крупные, но в большинстве своем это довольно мелкие предприятия, ютящиеся в разных закутках и располагающие до смешного ничтожным капиталом. В Детройте их можно увидеть везде и всюду: в центре, в пригородах, на дорогах, при больших заводах. Размещены они по-разному – в просторных зданиях и в развалюхах, в заброшенных церквах и в чердачных помещениях. Кое-где рабочие объединены в профсоюзы, но, как правило, на предприятиях профсоюзов нет, хотя суммы, выплачиваемые ежегодно рабочим, составляют миллиарды долларов. При всем различии роднит их одно: каждое предприятие вносит свою каплю в Ниагару частей и деталей – иногда крупных, а в большинстве мелких, порой известных только специалистам, но из которых и получается автомобиль. Без поставщиков Большая тройка была бы подобна пчеловоду без пчел.

Хэнк Крейзел как раз и был такой пчелой. А кроме того, он был еще старшим сержантом морской пехоты. Он участвовал в корейской войне и до сих пор выглядел отставным воякой с коротко остриженными, слегка седеющими волосами, аккуратно подстриженными усиками и прямой, как палка, спиной, что было особенно заметно, когда он стоял неподвижно, но случалось с ним это редко. Как правило, он весь был в движении и действовал стремительно, порывисто, четко – давай, давай, давай! – и так же говорил на протяжении всего дня, начинавшегося рано утром в Гросс-Пойнте и кончавшегося уже на заре другого дня. Эта привычка, как и некоторые другие, довела его до двух инфарктов, и врач предупредил, что еще один инфаркт – и ему конец. Но Хэнк Крейзел воспринял это предупреждение так же, как воспринял бы в свое время сообщение о том, что в джунглях засел враг. Он пер напролом, убежденный в своей несокрушимости и удаче, которая редко подводила его.

Ведь только удачей можно объяснить то, что в его жизни всегда была работа и были женщины, а это главное, что он ценил. Правда, удача иногда отворачивалась от него. Однажды это случилось во время знойного романа с женой полковника в рекреационном лагере, после чего супруг лично разжаловал сержанта Крейзела в рядовые. Да и потом, когда он уже стал заводчиком в Детройте, у него случались провалы, хотя успехов было больше.

Бретт Дилозанто познакомился с ним в центре моделирования, где тот демонстрировал какую-то новую автомобильную деталь. Они прониклись симпатией друг к другу и скоро стали друзьями, что частично объяснялось искренним интересом молодого дизайнера к тому, чем живут и дышат люди, работающие в других отраслях автомобильной промышленности. Именно с Хэнком Крейзелом собирался встретиться Бретт в тот день, когда у него произошла стычка на стоянке с Леонардом Уингейтом. Но тогда Крейзел оказался занят, и они встретились за обедом лишь сейчас, два месяца спустя.

– Мне все время хотелось спросить тебя, Хэнк, – сказал Бретт Дилозанто, – как тебе пришло в голову заняться производством деталей?

– Долго рассказывать. – Крейзел протянул руку к бокалу с неразбавленным бурбоном – своим обычным питьем – и сделал большой глоток. Сейчас он позволил себе расслабиться, и хотя был в деловом, хорошо сшитом костюме, однако пиджак расстегнул так, что видны были подтяжки и пояс на брюках. – Впрочем, если хочешь, могу рассказать, – добавил он.

– Давай, я слушаю. – Бретт последние несколько ночей провел в центре моделирования, сегодня утром отоспался и сейчас решил дать себе отдых, прежде чем вечером снова засесть за чертежную доску.

Они находились в небольшой квартире примерно в миле от Музея Генри Форда и Гринфилд-Виллидж. Ввиду близости к основной конторе фордовской компании в документах фирмы Крейзела эта квартира именовалась как “Бюро по связи с “Фордом”. На самом же деле квартира использовалась для связи не с Фордом, а со стройной, длинноногой брюнеткой по имени Элзи, которая бесплатно проживала в этой квартире и находилась на содержании фирмы Крейзела, хотя ни разу там не бывала, зато раз или два в неделю, а то и чаще, принимала здесь Хэнка Крейзела. Они оба не считали себя связанными какими-либо обязательствами, однако Крейзел, будучи человеком разумным и тактичным, всегда предупреждал по телефону о своем появлении, а Элзи уже следила за тем, чтобы никто не попадался ему на пути.

Элзи, естественно, не знала, что у Хэнка Крейзела есть такие же “Бюро по связи” с “Дженерал моторс” и с “Крайслером”, которые функционировали на тех же условиях.

Сейчас Элзи, приготовив обед, хлопотала на кухне.

– Постой-ка! – воскликнул вдруг Крейзел. – Чуть не забыл! Ты не знаешь случайно Адама Трентона?