и английских лошадей, к которым специально привезли американских Мустангов. И уже тут, в империи, на Кавказе, Барклай-де-Толли занялись выведением пород. Позже, их перевезли уже в Сочи. Где они и находятся по сей день.
А больше ничего не было. Служба и лошади. Служба и лошади. Из года в год из десятилетия в десятилетие.
Переезды, путешествия. Войны между кланами.
Забавно, мы воевали с Оболенскими и Фонвизиными против стран Африки, а через пару лет, уже с Оболенскими против Фонвизиных.
Большим открытием для меня стало, что на рубеже середины восемнадцатого века, на двадцать лет, когда на престол взошла императрица Елизавета Петровна, наш род лишив всех регалий и званий, изгнали из страны.
А уже при Петре третьем, род вновь встал по правую руку императора. Получив великокняжеский титул.
Листая дальше исторические хроники. На глаза попался интересный факт. Если Оболенские и Фонвизины, разрослись до кланов, в которые входили порой рода, которые стояли в то время на лестнице выше среди аристократов империи. То вот мои предки вообще ни разу не входили и тем более не создавали свой клан.
Я перелистывал уже третью книгу и просидел тут пятый час, когда наконец-то нашёл нужную мне строчку.
Были главным поставщиком редкого прозрачного камня при дворе.
Датированную за одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год.
А возле неё стояла пометка от середины двадцатого века.
«Пейнит»
Пришлось идти за новой порцией знаний к бабушке-старушке.
А на мой вопрос, я получил удивлённый взгляд.
Мол она впервые в жизни слышит такое слово.
Пришлось возвращаться за книгой и принеся ей историю Барклай-де-Толли ткнуть пальцем в нужную строчку.
Выслушав её возмущение об испорченной книги, я попросил всё же дать мне хоть какое-то чтиво об этом камне.
Я практически уснул за своим столиком, когда через пару часов, ко мне подошла библиотекарь и протянула маленький, судя по всему, из блокнота, клочок бумаги.
Пейнит — очень редкий минерал из класса боратов, с дополнительными анионами. Впервые обнаружен в галечниках м-ния Могок в Бирме (теперь Мьянма). Не растворяется в кислотах. Эксклюзивный драгоценный камень, прозрачные кристаллы подвергаются огранке; но пригодных для обработки чистых, прозрачных камней было найдено всего не более тридцати.
— Этот всё, что у нас есть. Никто раньше и слышать о таком минерале не слышал, — извиняясь протараторила бабушка.
— И на том спасибо, — кивнул я, отдав ей бумажку.
Бирма? Это ведь где-то в Индии или не Индии. Пришлось вновь копаться в географических картах и тщательно рассматривать этот регион.
Ну собственно я был прав. Она граничила с Индией.
Но документов, что мои предки бывали в Индии нет. Африка, да. Там шли войны. Где Барклай-де-Толли принимали участие. Но Бирма?
Долистав до последней записи, где стояла дата смерти моего отца, я, отдав литературу мальчику помощнику, вышел из библиотеки.
Оглянувшись и полюбовавшись этим строением, с огромными колоннами и стеклянным куполом вместо крыши я поплёлся по дороге.
Но пройдя десять метров, я развернулся и ускорив шаг, пошёл обратно.
Дождавшись, когда библиотекарша оторвётся от своих бумажек, я задал ей вопрос:
— А если Романовы и Фонвизины исчезнут, как и Оболенские по примеру Барклай-де-Толли, то кто станет следующим императором?
— Георг седьмой. Троюродный брат, Николая четвёртого.
— Он же английский король, — усомнился я такой информации.
— Молодой человек, не позорьтесь. Очень много стран, находятся под контролем Британской короны. Одной страной больше, одной меньше, — опустив очки на нос, бабушка посмотрела на меня. — В вашем возрасте, стыдно о таком не знать.
— Спасибо, — кивнул я.
Пиная пустую бутылку по асфальту и по пути выискивая место, где бы мог перекусить, я размышлял над тем, что сегодня узнал.
В руку английского монарха не верилось вообще. Слишком сложная схема для получения власти.
Остались лишь император, который, по каким-то причинам решил избавиться от конкурентов. И Фонвизины, решившие получить власть.
И вот с ними, как-то всё слишком странно. Слишком часто мелькают в этой истории. Хотя их самих, как я понял даже в стране нет. Сбежали, чтобы, не привлекать внимание? Или в попытке спасти себя?
Да и этот странный минерал, который уже добывали и продавали короне, но официально он появился лишь век спустя.
Допинав бутылку до урны, я посмотрел на гигантского всадника, наблюдающего за Невой, на Сенатской площади, в самом центре Санкт-Петербурга. Статуя возвышается на десять метров к небу. Блеск от постройки, кажется, может ослепить любого, кто на неё посмотрит.
Круто, ничего не скажешь. Но повернувшись к Неве, я процитировал классика.
Красота-то какая. Ляпота!
Перебежав дорогу и прислонившись к ограждению, я смотрел на плывущие мимо меня катера и яхты. Люблю воду.
Но больше всего меня заинтересовало происходящее на другом берегу.
Там полиция, перекрыв дорогу, накапливала свои силы, возле длинного жёлтого дома.
И если полицейские меня интересовали мало. То вот два пикапа, один из которых был чёрный матовый и в принципе стандартным и распространённым в городе, то второй, белоснежный лифтованный джип в хроме, было трудно не узнать. Эта груда железа возвышалась над маленькими полицейскими седанами, как слон, среди собак.
— Опять Меншиковы дуэль проводят. Никакой совести у них нет, — недовольно произнесла какая-то старушка, встав неподалёку от меня. — Сколько раз на них жаловались, а им всё нипочём.
— Ой не говорите, стреляют каждый день! — вторила ей женщина.
— Граф Меншиков — распорядитель на дуэлях, не удивительно, что в его доме всегда проводят дуэли. Это лучше, чем, они бы в вашем дворе стрелялись, — вступился какой-то мужчина.
Но мне уже было не до их спора, я быстрым шагом шёл на другой берег реки.
После дуэли, такое количество полиции и уж тем более тайной канцелярии не нужно. Обойдя огромную пробку на мосту, в которой недовольные люди сигналили друг другу и протиснувшись сквозь толпу собравшихся зевак, я упёрся в полицейского. Охранявшего оцепленный, жёлтой лентой, периметр.
— Мне к Кириллу Борисовичу Кочубею, — произнёс я.
— А ты кто? — недовольно проворчал мужчина, сложив руку на кобуру.
— Я…. Я друг его, — растерялся я.
— Ну раз друг…иди гуляй, тогда. Друг нашёлся… Етить колыхать, — усмехнулся он, не меняя недовольное выражение лица.
— Вы его вызовете и спросите, он скажет, что мне можно, — стоял я на своём.
— А я тебе говорю, иди куда шёл, — произнёс он.
Позади нас раздался звук полицейского клаксона.
— Отойдите, не видите, что ль машина едет! — замахал сотрудник руками, отгоняя от ленты людей.
Отойдя на пару шагов, я повернулся к приближающейся машине. Чёрный тонированный седан, без номеров с проблесковыми маячками в решётке радиатора.
А полицейский поднял ленту вверх, намереваясь
