стресс, и я не уверен, что эти дни быстро забудутся.
Она поворачивается ко мне:
— Поехали. Можешь вызывать такси.
Мы возвращаемся в палату. Пока Яна собирает вещи, я продолжаю за ней наблюдать. Затем мы идем к медсестре — сообщить, что уезжаем. Не считаю это необходимостью, но Яна настаивает.
Всю дорогу она жмется ближе, словно чего-то боится, а я не решаюсь спросить, чего именно. Мне просто хорошо от ее присутствия и не хочется, чтобы наступало завтра.
Поздним вечером мы переступаем порог моей квартиры. Яна не торопится проходить внутрь, застывает в прихожей. Заглядывает в комнату и, заметив через открытую дверь охапку тюльпанов, улыбается. Сегодня же закажу свежих.
Она скидывает обувь и идет к вазе. Трогает пальцем раскрывшиеся бутоны, потом неспешно осматривает гостиную и детскую.
— Вроде и радоваться нужно, а все равно не могу...
— Почему?
— Потому что наша дочь жива, а твой сын умер. И еще… Долго думала, говорить об этом или нет, и решила, что не буду молчать. Хочу, чтобы ты знал. Врач предположил, что у меня была многоплодная беременность и Бусинка изначально была не одна...
Грудь словно кипятком ошпаривают.
— Знаю, что причиняю тебе боль, но мне тоже больно. Особенно когда вижу мальчика в своих снах. Он приходит очень часто, и у него такие же глаза, как у Бусинки. Ты ведь в курсе, что Янису иногда тоже снятся дети, которых они с Алёной потеряли? Вот и я вижу нашего сына. Почти каждую ночь...
Я судорожно тяну в себя кислород и медленно моргаю.
Слышал немного от Яниса о его снах и странных особенностях. Но волнует сейчас другое. Какова вероятность, что у Алины будут такие же? Можно ли уберечь ее от этого?
Обнимаю Яну, поглаживая ее дрожащие плечи.
— Но вообще... — тихо произносит она, — сегодня впервые за долгое время стало спокойнее на душе. Знаю, что впереди ждут сложности, слезы, переживания, но после разговора с врачом, после того, что между мной и тобой происходит, появилась легкость. И это такое классное чувство. Я уже и забыла, как прекрасно с ним жить. Так страшно, что опять все станет плохо...
Словно мысли мои озвучивает. Я и сам сегодня будто впервые груз вины и переживаний сбросил, когда вернулся в палату и понял, что Яна плачет вовсе не из-за наших косяков с Эриком, а из-за того, что дочери стало лучше. Это ли не счастье?! Самое настоящее чудо!
— Всегда ты был мне небезразличен, Андрей. А теперь так и вовсе… Как заноза в сердце. Столько раз пыталась вытащить, но безуспешно. Придется, наверное, с этим жить до конца дней...
Я подбит ее словами. Неотрывно смотрю в красивое лицо, а потом сгребаю Яну в охапку и несу в гостиную, на диван. Что я там говорил? Что не трону ее? Еще как трону. Близости между нами, конечно, не будет, но и из объятий до утра не выпущу.
31 глава
Выхожу на балкон и закрываю за собой дверь. Я зол и напряжен до предела. Поганые ощущения вернулись. Буквально несколько часов назад вздохнул от облегчения, а сейчас внутренности опять скручивает от ярости.
Сжав руки в кулаки, даю себе время совладать с гневом. Тщетно. Я думал, Натали все же не такая сука, а у ее менеджеров есть мозги.
Захожу в интернет и по новой просматриваю видео, которое отправила ей Триггер. Только теперь оно не в личном доступе, а на странице Натали, как и ее официальное заявление, что мы расстались. Она даже не погнушалась написать, что ребенка потеряла якобы из-за меня и моего блядства. Рассказала, как я улетел к любовнице, оставив ее в ужасном состоянии. Что давно изменял, но она надеялась, после рождения ребенка я одумаюсь.
В голове не укладывается, что человек оказался способен перечеркнуть все хорошее, что было когда-то между нами, такой подлой и низкой выходкой.
Натали совершила непоправимую глупость. Но, с другой стороны, все так, как и должно быть. За исключением одного. Ей не стоило обнародовать это видео и писать всякую грязь и ересь. Которые, безусловно, разлетелись по пабликам и личкам.
Немного взяв эмоции под контроль, я звоню Янису. Перед этим сбросив ему ссылку на видео.
— Пизде-е-ец, — тут же раздается его голос в трубке. — Да что ж такое, а?! Только думаешь, один твой косяк разгреб, как новый вылезает. Сколько их там у тебя? Я, блядь, седой весь, и глаз уже дергается. Пожалей старика!
Мне нечего ответить, молчу, пока поток ругательств Яниса не заканчивается.
— Всё? — интересуюсь, когда между нами ненадолго повисает тишина. — Теперь к делу. Я и так на плохом счету у отца Яны. А если до него дойдет это видео, то ничего хорошего в дальнейшем можно не ждать. Уверен, ты и сам все понимаешь. На свою репутацию мне похер, но на Янину нет. Что-нибудь сделать можно?
— Можно, конечно. Рыцари на турнирах шлем надевали на голову, чтобы избежать увечий, а ты можешь прикупить себе доспехи для члена. Именно его мой брат тебе и оторвет, когда увидит на видео свою дочь, которая стоит перед тобой на коленях. Тут даже к гадалке не ходи. Блядь, ну как все вовремя… Чем вы думали?
Вероятно, оба Эрика набросятся на меня, но вслух свое предположение не озвучиваю.
— И вообще, куда смотрели менеджеры Натали? Или она опять обдолбалась? У вас же был контракт, по условиям которого подобное запрещено было публиковать. Разве нет?
— Она звонила накануне, писала гадости. Я не отвечал. Ее менеджеру сказал, что нахожусь в России, когда вернусь, не знаю. Не прошло и недели, как Натали закинула на свою личную страницу это видео и еще одно, где мы ругаемся. Специально отрезала момент, где я поймал ее, что снова дурь принимает. Выглядит все это так себе, но там вырвано из контекста, почему я на самом деле говорю эти слова.
— Хреново, — вздыхает Янис. — Лица ваши хотя бы замазала…
Прикрываю глаза, представив, что подруги Яны посмотрели свежие новости на странице Натали. Хочется в голос застонать. Одно дело — знать, а другое — видеть. Причем такие пикантные кадры.
— Но ничего. Нет худа без добра. Это ведь нарушение личных границ. В общем, видео так и так расползается по сети, даже если сегодня-завтра я этот вопрос урегулирую. Ты пока телефон выключи, на связь
